Слова прозвучали небрежно, с лёгким презрением. Развернулся. Движение плавное, неторопливое. Спиной чувствовал его взгляд — горячий, прожигающий. Сделал шаг к двери.
— Постой! — дёрнул за прут гном-вампир. — Подожди… Куда ты торопишься? Ты убил того следака?
Металл скрипнул под его пальцами. Поведение изменилось — из самоуверенного он вдруг стал нервным.
— Нет, — покачал головой. — Зачем мне это делать?
Шаг, ещё один. Создаю иллюзию, что уйду без информации. Заставляю его нервничать, торговаться.
— Я должен последовать за тобой, — сказал он мне в спину.
Голос изменился — стал тише, напряжённее, в нём проскользнуло что-то… обречённое. Приказ? Клятва? Магическое принуждение?
Улыбнулся, пока Кислый не видел. За время нашего скорого знакомства я немного разобрался в нём. Пусть и маленький, странный, но очень самоуверенный. А ещё… В голове щёлкнуло: «Вампир-гном, полторы тысячи лет. Опытный, хитрый, жадный».
— Столько золота и драгоценностей… — выдохнул я. — Теперь они у кого-то другого.
Фраза — как удар кинжалом между рёбер. Точно в сердце, в самое уязвимое место.
Металлический прут заскрипел. Я повернулся, а Кислый пытался перекусить его зубами. Попал в яблочко!
Глаза гнома-вампира налились кровью. Клыки удлинились, впиваясь в металл. С яростью, с отчаянием он грыз решётку клетки. Металл гнулся, на нём оставались отметины от зубов.
— Оно моё. Честно заработанное, честно скопленное. У меня забрали, обещали вернуть, — мычал он.
Слова звучали невнятно из-за металла во рту, но я разобрал каждое. Кто-то отнял у него сокровища и пообещал вернуть в обмен на услугу. Вот откуда ошейник, вот почему он подчиняется. Не только магия, а ещё жадность держит его на цепи.
— И ты им веришь? Тебе столько лет, но такой наивный… — хмыкнул я. — Прощай, маленький человек!
Тон снисходительный, с нотками жалости.
— Я не человек! — его голос звенел. — Я гном! Я вампир! Стой! Стой!
Крик почти отчаянный. Он выпустил прут изо рта, вцепился в решётку обеими руками. Лицо исказилось от ярости и страха.
Я остановился и медленно, словно нехотя, повернулся к нему. Всем видом показывая, что делаю одолжение, что моё время ценно.
— Зачем? — склонил голову набок. — Ты в клетке, будто зверь, что ты мне можешь предложить?
Взгляд холодный, оценивающий — так смотрят на товар на рынке. Неприятно, унизительно для существа с таким самомнением, как у Кислого. Но именно это и нужно — задеть его гордость, заставить доказывать свою ценность.
— Информацию… — оскалился Кислый. — Я должен за тобой последовать, убедиться, что ты сделаешь дело, а ещё…