«Не сейчас, Тимучин. Не сейчас», — повторял я себе, удерживая его равновесие между гневом и рассудком.
Я заметил, как дернулся уголок рта императора. Едва уловимое движение, выдающее разочарование. Он ожидал, что мы оба — я и хан — поддадимся на провокацию. Вместо этого получил контролируемую реакцию. Ещё одна микропобеда в этой опасной игре.
Будь на моём месте любой. Он бы попал в ловушку, которую сейчас распахнули. Все это геройство, молодость. Я это видел в прошлой жизни. Оно всегда сопровождается смертью.
Хитрость, дальновидность, ум — вот самая опасная сила. Я оценил противника и… он хорош! Одно удовольствие будет продолжать с ним соперничать. Но сначала пойму его мотивы и игру.
Глаза императора, смотрящие из-под век мага, изучали меня с холодным интересом. Он искал слабость, брешь в моей броне. Искал — и не находил. Это его беспокоило, я видел это по едва заметному напряжению вокруг глаз, по тому, как сжимались его пальцы.
Я видел игру императора насквозь. Он хотел столкнуть нас с монголами в открытом конфликте. Сделал ставку, что Хан будет воевать, а я его остановлю. И на этом фоне наши отношения испортятся. Классическая стратегия «разделяй и властвуй», применяемая веками.
Но было что-то еще. Что-то, скрытое глубже. Император действовал слишком открыто, слишком агрессивно.
Взгляд скользнул по лицу Сосулькина. Подполковник стоял неподвижно, как статуя, но его глаза выдавали внутреннюю бурю. Интересно, насколько далеко он готов зайти? Где проходит его личная граница, та черта, которую он не переступит ни при каких обстоятельствах?
Тимучин рядом со мной дышал тяжело.
— Я пришлю головы твоих воинов их семьям. И на каждой напишу кровью, что это ты убил их: сыновей, мужей, братьев, отцов. — старик пылал.
— Угрозы от конюха… Ха-ахаха! — засмеялся маг.
Смех был неестественным, театральным. Слишком громким, слишком резким. Не настоящее веселье, а намеренная демонстрация превосходства.
Встал.
Посмотрел на бледного Сосулькина и покачал головой. Короткий, едва заметный жест — не упрек, скорее сожаление. Я действительно сожалел о том, в какую ситуацию поставили подполковника.
Сжал кулак, так чтобы никто не видел. Ногти впились в ладонь, причиняя легкую боль. Физическое ощущение, возвращающее в реальность, когда мысли начинают слишком быстро бежать.
Первый этап противостояния завершен. Я увидел достаточно. Теперь нужно было разработать собственный план действий, учитывающий новую информацию.
— Было приятно познакомиться, Ваше Величество. — бросил я из-за спины.
Поворот спиной — демонстративный жест. Не просто прощание — вызов. В политике, как и в бою, показать спину противнику означает либо крайнюю глупость, либо высшую степень уверенности в себе. Я демонстрировал последнее.