Алистор сделал глоток вина.
– Это тайна, которая интриговала меня последнее время, – он встретился взглядом с Обероном. – И теперь передо мной настоящий Оберон воплоти. Пусть и лишённый магии, пусть и смертный, но всё же подлинник.
Алистор откинулся в кресле, изучая нас обоих.
– Так что вы собираетесь делать? – спросил он прямо. – Зачем вы здесь? Явно не для того, чтобы просто посмотреть на самозванца издалека.
Оберон открыл рот, но я его опередила.
– У меня есть план, безумный, опасный, но он может сработать.
Алистор приподнял бровь.
– Я весь внимание.
– Ты завтра отправляешься в столицу с дипломатическим визитом? – я повернулась к нему. – Возьми нас с собой. Как часть свиты.
В воздухе повисла тишина. Оберон резко выпрямился в кресле.
– Чтобы я ему доверился?
– Заткнись, – отрезала я, не отводя взгляда от Алистора. – Наоборот, это единственный способ попасть во дворец незаметно. Под прикрытием официального визита.
– Рыжая, ты забываешь одну крошечную деталь, – в его голосе звучала осторожность. – У твоего друга и его двойника одинаковые лица. Его узнают в ту же секунду.
– Его – да, – согласилась я. – А меня? Кто во дворце знает смертную из человеческого мира? Я могу пройти незамеченной, изучить ситуацию, найти информацию…
– И что, он будет сидеть в повозке, пока ты рискуешь жизнью? – Алистор усмехнулся. – Хотя он привык выполнять грязную работу чужими руками…
Метка вспыхнула болью. Острая волна ярости от Оберона обожгла запястье. Я видела, как он напрягся, как золотые глаза вспыхнули, как руки сжались в кулаки. Он был готов взорваться.
– Стоп, – я встала между ними, подняв руки. – Хватит, прекратите оба.
Повернулась к Алистору.
– Лис, хватит издеваться над ним, – сказала я резко. – Он унижен достаточно. Потом, когда он вернёт свою магию, сможете опять закидывать друг друга гнилыми помидорами сколько душе угодно. А пока у нас есть общая проблема.
Потом развернулась к Оберону.
– А ты прекрати обижаться. Человека нельзя обидеть – он может только обидеться. Так что собери своё королевское достоинство в кулачок и перестань реагировать на каждое слово как оскорблённая девственница.
Я скрестила руки на груди, глядя на них обоих.
– Вот что мы сейчас сделаем, мальчики. Подойдёте друг к другу, пожмёте руки, как цивилизованные существа, и с этого момента действуем сообща. Потому что если не начнёте сотрудничать, то обоим не поздоровится.
Я усмехнулась – язвительно, но с искрой веселья в глазах.
– Да и честно говоря, смотреть на ваши петушиные бои уже не смешно, а грустно. Двое взрослых мужчин ведут себя как дети в песочнице. «А он первый начал!» – передразнила я тонким голоском.