Серафина убегает в дом, я подхожу к Эвелин. Обнимаю ее за талию, притягиваю к себе и долго, страстно целую, чувствуя, как она тает в моих руках.
– Фу-фу-фу! – раздается возмущенный голос. Серафина стоит в дверях и корчит рожицы. – Вы опять целуетесь! Это же противно!
– Рэйф, ты невыносим,– Эвелин смеется и легонько бьет меня ладонью по груди.
– За это ты меня и любишь, – шепчу ей на ухо.
– Да, – тихо соглашается она. – Именно за это.
Серафина закатывает глаза.
– Когда я вырасту, я никогда не буду целоваться с мальчиками. Это слишком слюняво.
– Ага, – смеюсь. – Записал. Напомни мне об этом лет через пятнадцать.
– Обязательно напомню!
За обедом Серафина рассказывает Лиаму о стрельбе из лука, тщательно опуская подробности о татуировке. Умная девочка – знает, какие темы обсуждать с каждым из родителей.
– Папа Рэйф говорит, что я почти попала в шарик, – щебечет она, размахивая ложкой.
– Ешь и молчи, – строго говорит Лиам. – И вообще, стрелять из лука опасно.
– Но я же не в людей стреляю! Только по шарикам!
– Все равно опасно.
– Но папа Рэйф сказал…
– Папа Рэйф много чего говорит, – Лиам многозначительно смотрит на меня.
– А еще он обещал научить меня ездить на мотоцикле! – выпаливает Серафина.
Ложка замирает на полпути ко рту Лиама.
– Что?
Ох, черт.
– Это была шутка, – быстро говорю. – Я сказал, что когда ей будет лет… тридцать, то, может быть…
– ТРИДЦАТЬ?! – возмущается Серафина. – Ты говорил, восемнадцать!
– Я говорил про татуировку. А мотоцикл – это тридцать.
– Мотоцикл – это никогда, – отрезает Лиам.
– Значит, никаких татуировок до восемнадцати, никаких мотоциклов до тридцати. А что мне можно?– Серафина надувает губы.
– Хорошо учиться, слушаться родителей и есть брокколи, – отвечает Лиам.
– Скучно, – вздыхает дочка.
Эвелин гладит ее по голове.
– Зато, скоро у тебя будет братик, с которым можно играть.
– А он будет стрелять из лука?
– Если захочет, – говорю.
– Поживем – увидим, – добавляет Лиам.
– Вы, как всегда, не можете договориться. Хорошо, что у меня два папы. Один разрешает, другой запрещает. А я выбираю того, кто разрешает!– Серафина смотрит на нас и хихикает.
– Хитрая, – бормочет Лиам, но я вижу, что он сдерживает улыбку.
Вечером, когда Серафина уже спит, а Лиам читает в гостиной, слышу, как в ванной плещется вода. Эвелин принимает ванну – это ее любимый ритуал перед сном.
Я переглядываюсь с Лиамом. Он откладывает книгу.
– Думаешь, то же самое? – спрашивает он.
– Уверен, – отвечаю.
Мы поднимаемся в спальню, раздеваемся и ложимся в кровать. Ждем. Через полчаса дверь ванной открывается, и появляется Эвелин в белом халате, с влажными волосами и розовой от горячей воды кожей. Увидев нас, она замирает на месте.