Должна сказать, что мы все скучали по Игорю, моя мама, для кого брат стал любименьким сыночком, которому она каждый день готовила завтрак, обед и ужин, который так восхищался маминой едой, что та таяла, словно мороженое под палящим солнцем. Нам с папой казалось это странным, потому что мамину еду было сложно назвать вкусной, но все же едабельной. Но Игорь никогда бы не сказал об этом маме, после того, как брат вышел из тюрьмы мама была первая, кто протянула ему руку помощи, она толкнула его на путь интересной для него профессии. Мама всегда, когда отец ругал Игоря за выбор работы тату-мастером, подходила и подбадривала его. Она в отличие от папы верила в мечту. Но из-за того, что кормила нас не ее мечта, а папа, не могла отстаивать свое мнение. Со своей мечтой мама обожглась.
Спустя время брат зажил на съемной квартире, но продолжал с нами общение — приходил в гости, продолжал нахваливать мамину стряпню, отводил меня по утрам в школу, помогал с уроками, но больше никогда не оставался на ночь.
В тот день брату нужно было отвести меня в школу, однако с утра у него был клиент. Несмотря на то, что моя школа находилась не так далеко от студии, брат бы не успел подготовить место для работы, поэтому в этот день меня подняли в 6 утра, чтобы брат смог подготовиться заранее, а после отвести меня в школу.
Я плелась с братом и все время постанывала от раздражения и досады, еще и эта контрольная по математике, к которой я была совершенно не готова. Игорь открыл дверь своим ключом, хозяин доверял брату, несмотря на его прошлое, поэтому сделал тому дубликат. Дверь с характерным писком приоткрылась, а я, лишь переступив порог студии, сбросила рюкзак и куртку на диванчик у входа. Это место мне было родным, так же вальяжно я могла зайти только домой и к брату в квартиру. Сбросив куртку, я достала из рюкзака листы чистой бумаги и карандаши, они значительно прибавляли веса, но это было единственное, что я никогда не забывала дома, идя в школу.
Я устроилась за столом у входа, он служил чем-то вроде места хранения журналов с эскизами татуировок, и принялась творить. Я так увлеклась процессом, что не замечала и не слышала, как брат занимается своими делами. Пока нужный мне карандаш не покатился к краю стола и не упал с характерным стукающим звуком. Тяжело вздохнув, я полезла за ним, и в тот момент, когда мои пальцы сжали заветного беглеца, неожиданно зазвенел звонок, оповещающий, что кто-то открыл дверь. В студию ввалились два человека, попытавшись встать, я наткнулась на препятствие. Я охнула от резкой боли, выползая из-под стола, и увидела красивого молодого парня, у него были черные взлохмаченные волосы, они сияли в белом свете ламп, в красивых и глубоких карих глазах горели игривые искорки, кожа была настолько светлой, что румянец на щеках, казался ярким и насыщенным, такой красный цвет я держала в своей руке. Рядом с ним стояла ослепительная девушка, у нее были черные длинные волосы, черные глаза, а кожа словно кофе с молоком. В ее глазах горели ослепительные веселящие блики. Молодые люди еле стояли на ногах, покачиваясь, они осмотрелись по сторонам. И парень, увидев нас, показал на меня пальцем и произнес: