— Твою ж дивизию, это просто кабздец, — до боли растираю лицо руками, всё еще не в силах переварить услышанное.
Сижу в полной прострации, не зная, что думать и делать. А потом меня бьет под дых озарением.
— Так, Петрович, погоди. У нас нестыковка. Если бы была обычная путаница, то эта Ларионцева просто похоронила бы Витька как своего мужа. Простой обмен и никто бы ничего не узнал. Но тела она не получила, потому что ее мужа похоронили мы. Тогда где тело Вити? Где, твою дивизию, тело моего брата?
— Где, твою дивизию, тело моего брата?
Федотов не спешит отвечать на мой гневный вопрос. Отворачивается к окну и смотрит на улицу, явно подбирая слова.
— Мне жаль, Марк…
— Петрович, не надо красивых слов. Не тяни мне нервы, они и без того предельно натянуты. Скажи как есть. Где лежит Витя? Куда делось тело?
— Да нет тела, Марк. Нечего было транспортировать. — Федотов прикрыл глаза. — Связался я, с кем мог, по документам все прошерстили, сверили заново. Отряд, где был Витька, в самое пекло попал. В эпицентр взрыва. Сам понимаешь, что это значит…
— Ничего не осталось от ребят, да?
— О том, что осталось, лучше не говорить. Всё, что осталось, лежит в земле на месте того боя… В следующем году обещают поставить общий мемориал. Так что Витина могила теперь там. Его и остальных… Одна на всех…
Всё, что рвалось из горла — маты. Но я их усиленно сдерживал. Из уважения к павшим бойцам.
Но самое паршивое было в том, что я не представлял, как быть дальше. Как рассказать матери такое?
Выдержит ли она еще одно потрясение?
— И что теперь нам делать? — бросил резкий взгляд на Петровича. —С могилой, с телом?
— Мне прямым текстом сказали — могилу не трогать. Перезахоронение никто разрешать не будет. Всё останется как есть. Вдова приедет, поплачет немного да успокоится. Ее поиски закончились.
Ее-то закончились, а вот наши… Нам с матерью даже искать нечего. Только мемориал посещать, расположенный черт знает где.
Сперва внутри разлилась злость на незнакомую мне женщину. Что разворошила это всё… Лишила нас с матерью покоя.
А потом эмоции схлынули, и я поставил себя на ее место.
Искал бы я тело брата? Без сомнений. Добивался бы шанса увидеть его могилу, пусть и левую? Да, добивался бы.
Так что не мне осуждать несчастную вдову. Если она так отчаянно рыла носом землю, значит, очень любила своего Владимира. А это дорогого стоит.
Моя бывшая жена даже не искала бы мое тело. Выплаты бы получила и в кусты драпанула, стерва.
А наш покой… А был ли он у нас вообще? У мамы точно нет. Может, правда как раз и поможет ей поправиться.