Думалось мне лучше всего после ударной дозы кофеина, так что я быстро сварганил себе кружку крепкого черного кофе и вышел вместе с ней на улицу.
После пары глотков и правда мозги прочистились. Так что я уселся на крыльцо и глубоко задумался о том, что мы имеем в данной ситуации.
Понятно было, что Настя — вдова Владимира Ларионцева, и это благодаря ее усилиям всплыла правда об ошибочном опознании тела моего брата.
Понятно было и то, что маме она обо всем успела рассказать.
А вот ее реакция на меня была более чем странной. Судя по тому, что Настя меня звала Володей да еще и целовать бросилась так страстно, она приняла меня за своего мертвого мужа.
И это наводило меня на очень невеселые мысли. Скорее всего, девушка помутилась рассудком от горя.
Что и немудрено, два года искать любимого, на что-то надеяться, а потом узнать, что его похоронили под чужим именем. Даже мужик здоровый мог тронуться крышей, что уж о хрупкой женщине говорить.
И мне было ее очень жаль. Настя была невероятно красивой, а еще очень хорошей и, по-видимому, любящей женой.
Нелюбящие жены тел так долго не ищут. Забирают посмертные выплаты и поминай как звали.
А Настя искала до талого. Что, видимо, и сказалось на ее ментальном здоровье.
И было что-то неправильное и донельзя болезненное в том, что Ларионцева меня зацепила.
Я, конечно, вниманием женским не был обделен никогда, но целовать каждую встречную бы не стал. Это был нонсенс.
Вон, кузина Стаса сколько мне на шею вешалась, но я ее лишь грубо отстранял и просил больше так не делать.
А Миланку из магазина даже уволить пришлось, после того как обнаружил ее в нижнем белье у себя в кабинете.
Ох, как она рыдала тогда, даже на колени пыталась встать, чтобы не терять место, но я был непреклонен. У меня магазин автозапчастей, а не бордель. И сотрудникам, которые этого не понимают, в нем делать нечего.
А Настя, черт побери… От нее меня в момент повело. Она меня поцеловала, и я откликнулся на эти поцелуи. Так откликнулся, что даже про мать забыл.
И мне, вашу мать, понравилось, целовать ее. И более того, хотелось зайти дальше, подхватить на руки, отнести в спальню и любить целые сутки напролет.
И объяснить такую реакцию своего тела я не мог. У меня были красивые женщины, но ни от одной так сильно не штырило.
Даже от Маринки в наши лучшие годы. Хотя мне тогда казалось, что люблю до безумия.
Черт его знает, чем меня зацепила вдова Ларионцева. Может, на фоне стресса так коротнуло.
А может, всему виной долгое воздержание. После развода с Маринкой у меня не было постоянных отношений, всю душу эта дрянь мне вымотала.