От неожиданности у меня, как говорится, в зобу дыханье сперло.
— И кто же? — затаив дыхание, спросил я. Воображение подкидывало некую прекрасную хуторянку, которая приносит мне молоко, потому что тайно влюблена.
— Ты там стоишь или сидишь? — вкрадчиво спросила она.
— Стою.
— Тогда лучше сядь, а то сейчас упадешь!
— Да говорите вы уже! — не выдержал я.
— Представь! Чепайкин!
— Арсений Лукич? Да ладно! — не поверил я и добавил: — Не может быть!
— Я тоже сперва удивилась, — хихикнула тетя Нина, — а когда заловила — устроила ему всесторонний допрос, и он вынужден был признаться. В общем, молоко носит действительно он.
— Что-то я у него коров не замечал, — попытался припомнить подробности посещения его двора я. — Мне кажется, там даже самой завалящей курицы и то не было.
— Так это и не его молоко, — ответила тетя Нина. — Он все это время у сестры брал.
— Еще и сестра, — проворчал я. — Налицо картельный сговор.
— Но в размахе фантазии ему не откажешь, — одобрительно отозвалась тетя Нина и спросила деловым тоном: — Так что с Чепайкиным делать будем?
— А зачем Арсений Лукич мне молоко носил? — задал главный вопрос я. — С какой целью?
— Сперва ни в какую не признавался, но ты же сам знаешь — я кого хошь расколю, — прихвастнула тетя Нина. — Так что примерно через полчаса голубчик твой, Арсений Лукич, раскололся и выложил всю правду.
— Так и что говорит этот голубчик?
— Не поверишь! Говорит, что много лет смертельно болел, и врачи не хотели диагноз ставить. А доктор Епиходов как появился, сразу понял, что дело крайне серьезное, и начал полноценно лечить. Так этот Чепайкин так проникся и зауважал, что решил в благодарность что-то преподнести. А что доктор точно будет? Вот он и решил, что лучше всего молоко. От него ни один доктор не откажется. Ибо работа вредная, а молоко как раз таки от вредности и дают. И если что — свой лечащий врач будет.
— Эвона как, — глубокомысленно отметил я, не представляя, как на все это реагировать.
— Так что с Чепайкиным делать? — не дала уплыть в мысли тетя Нина, повторив вопрос.
— Узнать, почем молоко в Морках и отдать деньги… — начал перечислять я.
— Э не-е-ет! — возмутилась тетя Нина. — Никто его молоко носить не заставлял. А раз сам, добровольно, угостить решил — значит, ничего мы ему не должны. Это даже не обсуждается. Кстати, вчерашнее молоко немного кислило. Явно не от вечерней дойки, а от утренней. Так что он мне еще бутыль молока за вчерашний день должен.
Подивившись житейской хватке тети Нины, я отмахнулся:
— Ну, тогда сами с ним разбирайтесь, а то, как по мне, нужно отдать деньги и впредь запретить носить молоко.