— Людочка, — снисходительно поморщился Виктор Федорович, — Франкл — это лирика. У него нет ни одной измеримой переменной.
— А у тебя за рецепторами не видно человека, — спокойно ответила Людмила Чеславна.
И тут все пятеро как сцепились между собой. Прямо настолько сильно, что моего участия уже и не требовалось. Я лишь изредка поддакивал и в какие-то особо острые моменты подкидывал в спор по щепке — то возраст Венеры уточню, то упомяну Борьку, сына Райки, — и каждое такое уточнение разжигало новый круг.
Яраги Ярагиевич размахивал в воздухе указательным пальцем и упрямо возвращал всех к репрезентативности и доверительным интервалам. Леонид Ксенофонтович пафосно цитировал то Фрейда, то Юнга и каждый раз требовал восстановить картину семейной констелляции. Кондрат Зигмундович сыпал кодами Международной классификации болезней и грозился, что обеим женщинам показано клиническое наблюдение, хотя одна, по его мнению, уже была упущена. Виктор Федорович все рвался отправить обеих на полный геномный анализ, а Людмила Чеславна с легкой улыбкой возвращала разговор к культурному пласту.
Короче говоря, я подкинул интересную задачу — и они прямо сцепились, как боевые коты в марте.
Остальные гости, услышав, что тут явно что-то происходит, начали заинтересованно подтягиваться, и уже буквально минут через десять все сгрудились вокруг нас и с интересом обсуждали этот вопрос. И я, как и планировал, сразу же оказался в центре внимания.
— А какие у них проблемы функционального характера, коллега? — прищурился Кондрат Зигмундович и требовательно посмотрел на меня.
— Понимаете, коллега… — в тон ему ответил я и даже сделал театральную паузу, подогревая интерес. — Я проводил диагностику обеим женщинам. Получалось, что в принципе все показатели у них более-менее идентичны. Единственное: так как Райка ведет беспорядочный образ жизни, конечно, у нее показатели несколько снижены, но в остальном они компенсируются за счет достаточно молодого возраста и положительной экологической обстановки в деревне.
Кондрат Зигмундович задумался:
— А скажите, коллега, как вы им диагнозы ставили? Может, там есть еще какие-то пограничные расстройства личности? Здесь же нужно подключать психиатров, понимаете?
Бинго!
Вот он, момент, ради которого я весь этот спектакль и затевал.
— Понимаете, Кондрат Зигмундович, дело в том, что я диагнозы ставлю очень быстро, но не буду вдаваться в нюансы. Скажу лишь по большому секрету, что я использую одну из наработок покойного академика Епиходова. Он считал, что хороший доктор должен ставить диагноз на лету — по четко определенным параметрам. Так называемый экспресс-анализ. Я использую это и еще кое-что… и у меня хорошо получается.