— Вам все шуточки, — вздохнула Сашуля. — А я действительно очень боюсь, что из этого может выйти.
— А что из этого может выйти? — усмехнулся я. — Под воздействием этого препарата произошло полное расщепление продуктов распада алкоголя, например, того же ацетальдегида. При этом компенсировалась работа алкогольдегидрогеназы, которая ранее заместила работу на действие микросомальной этанолокисляющей системы, работающей на основе цитохрома. Отсюда и постоянный запах перегара. Процесс же небыстрый.
— Ничего себе! — всплеснула руками Сашуля, и ее глаза загорелись восторгом. — Ведь это же! Это же…
— Именно так, — согласился я. — Если мы изучим правильный механизм воздействия Vasorelaxin-X, сможем регулировать все побочки и получим устойчивый результат — то у нас в руках, по сути, философский камень. Только он превращает не свинец в золото, а алкашей в нормальных людей.
— Ну, я бы пока их нормальными не стала называть, — пробормотала Александра Ивановна, наблюдая, как Федька пускает пузыри из слюней. — Непонятно, что хуже: иметь в доме алкаша или идиота.
— А вот в этом нам и предстоит разобраться, — ответил я.
— Что дальше будем делать? — спросила Сашуля и вопросительно посмотрела на меня.
— Пока я ничего конкретного сказать не могу, — честно ответил я. — Нужно несколько дней понаблюдать, и только потом можно будет сделать хоть какие-то выводы.
— Так праздники же, — поморщилась Сашуля. — Длинные причем.
— Я все понимаю, но лично я остаюсь на территории санатория, поэтому для меня не проблема будет каждый день заглядывать к ним, а то и по нескольку раз, и смотреть, что происходит. Единственное, что нужно, так это подумать и выделить кого-то на роль санитара, чтобы неотлучно находился рядом. Только я знаю женские кандидатуры… а вот ни одного санитара мужского пола как-то отметить не могу.
— Зато я могу, — компетентно изрекла Александра Ивановна. — Есть у нас в больнице один неплохой сотрудник, но его затирают. Ачиков затирает. — Она печально вздохнула и нахмурилась. — Ох, Сергей Николаевич, если б вы знали, как у меня болит душа за моего непутевого племянника. Сколько сил и здоровья я вложила в его развитие, в его карьеру, сколько пыталась привить ему добро и хорошие манеры. Но, видите, ничего не вышло…
Я тоже вздохнул, не зная, что ответить. Если результат получился вот таким, как есть, значит, что-то она сделала неправильно. Видимо, верно истолковав мое молчание, Александра Ивановна сказала:
— Тут воспитывай не воспитывай, а генетика берет свое, Сергей Николаевич. Как ни грустно это признавать. Его матушка, моя дражайшая сестрица, родила его от уголовника-рецидивиста. Тот еще козел был. Мы всей семьей так уговаривали с ним не связываться, но не послушалась — и вся жизнь пошла под откос. Поэтому генетика у Сережи гнилая. И хоть поначалу мальчиком-подростком он был хорошим, поверьте, а потом гены таки взяли свое. И сами видите, что вот эта натура перевесила все то доброе, что мы в него вкладывали.