— Пока достаточно, ведь договор запрещает тебя убивать, — хмыкнула она. — Кстати, нарушение третьего пункта дает мне право расторгнуть договор… Кажется, ты еще легко отделался…
В его глазах блеснула надежда, но я — не была бы я, если бы не добила:
— Хотя погоди… не отделался!
Его поджилки затряслись еще сильнее, хотя казалось бы куда уже…
— Пункт договора номер три: «В период действия договора — ни за что, ни при каких обстоятельствах вы не можете забрать у меня или отделить от меня то, что по праву мое. А если такое случится — наш договор считается досрочно исполненным мной, со всеми отсюда вытекающими»… помнишь? Так вот, «господин»… после подписания договора, ты забрал у меня кое-что, что принадлежит мне! Точнее, кое-кого… Яромира! Согласно нашему с ним договору, его тело по истечении срока переходит в мою собственность. Но ты своим решением отправил его прочь, приказав мне от него отказаться. Я несколько раз намекала тебе, что не стоит так поступать, и ты пожалеешь, но ты не послушал… Теперь — плати по счетам! — зарычала я.
— Но… но… — захрипел он непослушным горлом. — Но ты мне не сказала и не предупредила…
— И что с того? Назови пункт договора, который обязывает меня предупреждать тебя о своевременности исполнения и последствиях нарушения? Я не обязана тебя предупреждать. Каждый следит за своей частью сделки сам. Итак, с этого момента наш договор считается исполненным с моей стороны полностью и бесповоротно. Но вот твоя часть так и остается за тобой!! — гремела я уже не сдерживая торжества. — Сейчас мне некогда с тобой разбираться, да и взять с тебя нечего… но однажды я спрошу с тебя должок! Догнивай жалкие крохи своей жизни в страхе, что однажды я вернусь! — выкрикнула я, и сорвала печать привязки к телу, устремляясь, наконец на свободу.
Точнее, как раз не на свободу, а в тюрьму, в подземелье, где, как я помнила сидит в заточении одна занятная личность, вполне годная для того, чтобы послужить мне временным пристанищем. Всего то нужно — пообещать свободу и заключить сделку…
Я закончила трансляцию своего воспоминания, наблюдая, как все присутствующие выходят из транса, медленно моргают, восстанавливая нормальное восприятие, переглядываются.
Ярик пришел в себя быстрее остальных. Он сглотнул, поднял на меня свои слегка детские глазенки, и виновато спросил:
— Ты сильно злишься?
— А сам как думаешь? — прошипела я ядовито, хотя, честно говоря я уже практически не злилась, потому что по его взгляду поняла — ему максимально неудобно.
— Знаешь… по правде сказать, когда мы только-только…