— Вы командир звена? — Граф попросил прибыть руководителя группы на беседу с глазу на глаз. Не по общей связи. — У вас есть внутренняя связь с остальными бойцами, которая не фиксируется подотчетно, как общая?
— Это полностью запрещено, граф…
— Командир, я спрашиваю не для того, чтобы вас наказать. Если нет, я вас обеспечу.
— Кхм… не нужно. У нас есть.
— Хорошо. Передайте остальным, что этот крейсер случайно попал под обстрел во время погони за нарушителями. Его команда задержана для дачи показаний. Никого к кораблю не пускать, допросов до моего возвращения не производить. По официальной связи потом отчитаетесь диспетчеру, что буксируете гражданских. По команде графа, пострадавший корабль опечатан до его возвращения и оценки суммы возмещения.
— Вас понял.
— И ещё. Вы остались помогать пострадавшим тоже по моему приказу. Я же на Золотой Валькирии продолжил преследование нарушителей. Получите письменную копию этого приказа, как только мы закончим разговор. Всё понятно?
— Граф Эхенлихт, я всё понял, но не будет ли это опасно? Давайте я разделю группу и отправлю часть с вами?
— Нет. Это помешает основному плану. Выполняйте приказ, командир.
— Есть!
Вот так. Человек, что не имел права заговорить с солдатами при исполнении, отдавал им приказы. А они, даже слова поперек не сказав, согласились исполнить заведомо приступные требования. Ни это ли прямой показатель того, кто настоящий и признанный правитель системы Эйхе?
Как Молох, так и Катарина Лонг наблюдали за этим с немалым интересом. Но вернемся к нашим делам. Крейсер, как и было упомянуто ранее, был отбуксирован на Эйхе, вместе с командой Мориса. Последние задержаны как свидетели. Пока что. Над содержимым обвинения граф обещал подумать, если подпольный наёмник проявит желание сотрудничать. Крайне щедрое предложение, за которое Морис ухватился сразу же.
В общем суета сувала. Команды генерировались, люди бегали, все что-то делали… но в Пирис никто так до сих пор и не вылетел. И виной тому был, конечно же, Молох.
— Я хочу подстраховаться, — это были все комментарии по поводу их задержки, полученные от данного индивида. Зная Молоха, это все равно, что услышать, что он хочет подышать. Никогда такого не было и вот опять.
Молчание о причинах задержки он хранил ровно до момента, пока его не окликнула Амо:
— Братик, я закончила. Вроде получилось.
— Отлично, спасибо Амо, ты отлично поработала.
Вот же, девочка сияла от похвалы «старшего братика». Сам Молох спустился в грузовой отсек Тора. Конечно же, остальным было интересно, что этот хомяк там забыл. Ответ был простым и сложным одновременно.