— Не скажу, что они правы… но и что неправы не скажу.
Двери медотсека открылись и разговор прервался. Судя по удивленному лицу графа, директора Лонг он только сейчас заметил. И плевать, что она тоже была на мостике.
— Катарина! — Вот же, какой сразу бодренький. Подскочил ещё и поклонился. — Что вы тут делаете?
— Помогаю старому другу, — улыбнулась девушка. — Значит, младший пропал, а ты решил рискнуть, Вульф? Открыл по этим ребятам огонь. А если бы брат был на борту?
— Подчинение их требованиям не закончилось бы ничем хорошим. Настолько банальную и тупую ловушку надо поискать. Но попытавшись атаковать первым, я убедился, что брата на борту нет. Вместо того, чтобы угрожать его здоровьем или иначе торговаться со мной, он спешно покинули систему. Жаль только, что из-за прошедшего теракта возникли проблемы с доками станции и Валькирия, при поддержке кораблей гарнизона, не успела перехватить этих мудаков. Пришлось госпоже Морган рисковать.
— И тебе совсем уж повезло, что я оказался рядом, — подытожил Молох, обходя графа и приближаясь к их неожиданному «гостю». Тот лежал все это время тихонько, не издавал звуков и даже дышал через раз. Но невидимым все равно стать не получилось. — Вижу, улучшение на лице на лицо. Ничего не хотите нам сказать, уважаемый? Я ведь могу и вернуть вас этому неуравновешенному, истеричному психопату.
Возмущения Эхенлихта и заверения, что он не психопат, никто не слушал, ведь лежавший с тряпкой на лице капитан крейсера бодренько так ожил и поднялся. Тряпка спала, открывая лицо. Ну-у-у, улучшения видны «невооружённым глазом». Воспаление спало, кровотечения остановились. Пациент готов к вопросам с интенсивным проникновением в… в недра памяти.
— Я ничего не знаю!
— Боже, — Молох сел рядом на ту же кушетку. Не рассчитанный на такой вес медицинский инвентарь стал жалобно скрипеть, но вроде держался. Едва-едва. Как доктор Дарквуд, глядя на варварские манипуляции с её оборудованием. Она пока молчала, как и их новый «друг». Но Молох умел находит нужные слова, способные поразить в самое мурчабло. — Сложно найти более травмоопасное сочетание слов, вроде «я ничего не знаю». Это как «я не ел твою сосиску» и «не указывай мне, женщина со сковородкой». Особенно смело так заявлять, когда вокруг столько способов освежить твою память, уважаемый.
— Но… но я действительно ничего не знаю!
— Подожди, — это было сказано подскочившему Эхенлихту. — Глупость это или отчаяние, но совсем ничего не знать невозможно. Давай начнем с малого. Как тебя зовут?
— Морис.
— Во-о-от. Значит, ты пират Морис?