И я снова провалился в темноту.
Утро, как всегда, началось с противной трели будильника, которому вторили первые петухи. Я приоткрыл один глаз, потом второй, после зажмурился и вздохнул. Мне что-то сегодня такое важное снилось… На языке вертится, а вспомнить не могу. Да и фиг с этим.
Я глянул на восходящее солнце и криво ему улыбнулся: никогда не любил ранние подъемы. Но дела никто не отменял, а их в деревне всегда много.
Подавив в себе желание накрыться одеялом с головой, я рывком спрыгнул с кровати, стряхивая сонливость.
Интересно, какое сегодня число?
Хотя какая разница, ведь каждый день уже два года подряд я делал одно и то же. Вставал, ел, то ходил в огород за овощами, то в курятник за яйцами, то на колодец за водой…
Я могу продолжать этот список очень долго! А что еще прикажете делать ссыльному бастарду на самом краю захудалой деревеньки?
Хотя, конечно, грех жаловаться. Даже сон на перине в отцовском доме, вкусная стряпня именитого повара, да горячая вода из кранов — не идут ни в какое сравнение с той свободой, которую я получил.
Здесь нет противных наставников, которые могут только бить по рукам линейкой, нет высокомерного взгляда отца, который признал меня сыном только по бумагам. Нету! Зато есть друзья, рыбалка, и возможность не следовать набившим оскомину правилам дворянского имения. Пусть я особо их никогда не соблюдал. За что меня часто наказывали.
Но, полно об этом думать, пора бы уже и делами заняться. Я быстро окинул взглядом дом, проверяя, не забыл ли чего и вышел во двор.
— Эй, графенок! Поди-к сюды! — крикнула бабка Анфиса, завидев меня.
Я обернулся и вопросительно посмотрел на нее через ограду. Что-то она сегодня больно празднично выглядит. На свиданку, что ли, собралась в свои семьдесят пять?
На ее обращение я уже давно не обижался. Да и смысл, если родителя не выбирают. Подумаешь, сын графа. Толку-то? В моей крови нет ни капли магии! За это я и оказался в этой деревне. Тут были совсем другие правила.
Поэтому и приходится бегать по поручениям бабки. Кстати, родной. Она тоже магией особо не вышла. Хотя при этом умудрялась держать всю деревню в кулаке. И как ее внук, мне приходилось соответствовать.
— Значится так, — понизила голос она, — зайдешь сегодня к Михалычу, скажешь, что от меня. Возьмешь у него… он сам знает, что именно. И сразу дуй ко мне, нигде не задерживайся. Ясно тебе, голова садовая?
Я кивнул и не спеша пошел в сторону маленького рынка. Там меня должен был ждать староста из соседней деревни. Он уже месяц обещал мне доставить глину, да все медлил. А мое терпение не безгранично.