— Нет… я не знаю… просто переживаю… очень сильно…
— Хочешь, чтобы он навсегда таким остался?
— Нет! Я… я согласна, если вы считаете, что иного способа нет и это правильный поступок…
— В таком случае, — вновь посмотрела Элизабет на меня, — готов?
— Да.
— Нажимаю.
Кивнул, и она нажала. Моментально я почувствовал, как под часами меня что-то едва заметно кольнуло.
— Когда подействует?
— Исходя из наших прошлых опытов и произошедших за это время в тебе изменений… думаю, от пятнадцати секунд до минуты. И как ты помнишь, возможны различные побочные эффекты, вроде головной боли, дезориентации и тошноты. Скажи, если что-то из этого будет тебя беспокоить — мой Дар всё это быстро нивелирует.
— Хорошо.
— Так значит, он сейчас станет прежним? — флегматично поинтересовалась Ева.
— В идеале — да.
— О-о-о… Интересно будет на это взглянуть. Так какой здесь мой чай?
— А? Вот этот… — развернувшись, уже собиралась указать ей Алиса.
— ГРХМП! — чуть не вырвало меня.
— Что⁈ Что не так⁈ — запаниковала Алиса, наклонившись и посмотрев мне в глаза.
— Тошнота. Очень резкая и сильная — такого быть не должно. Ещё что? — спросила Элизабет, положив обе руки мне на голову. — Что ты чувствуешь?
Резко поднявшись со стула, с грохотом уронил его, окончательно подняв массовую панику, но, не обращая на это внимания, развернулся и, шатаясь, быстро пошёл к туалету. Открыв дверь под нескончаемый град вопросов Алисы и Элизабет, упал на колени рядом с унитазом, открыл крышку и… меня вырвало.
Вырвало от реального осознания того, что я тогда сотворил в том городке. Вырвало от воспоминания ощущения тяжести косы в руке перед тем, как я отправил её в полёт, целясь в шею Ханнелы. Вырвало от первых секунд адской бойни, происходящей на моих глазах, — от стоящего там смрада, душераздирающих криков и мерзкого, отвратительного зрелища. А ещё… вырвало от воспоминаний того мёртвого взгляда Элиаса, когда он продолжал надеяться на лучшее, но мозгами уже всё прекрасно осознавал.
Не знаю, сколько именно, но какое-то время меня рвало без конца и края. Глаза при этом нескончаемо слезились, сопли текли, мешая банально дышать, а всё тело дрожало так, словно я алкоголик, был в запое несколько месяцев, а сейчас разом решил резко бросить.
Но хуже всего, конечно же, — это мысли. Они не давали покоя и мгновения. Шли нескончаемыми волнами цунами, каждая последующая которой оказывалась ещё мощнее предыдущей, затмевая и разрушая всё на своём пути.
Элизабет и Алиса всё это время пытались мне помогать, как могли: Элизабет лечила с помощью своего Дара, а Алиса во всю со мной разговаривала и, кажется, просила на неё смотреть. Тем не менее ничего не помогало. Закончилось всё только тогда, когда блевать было уже банально нечем, и я смог понемногу начать приходить в себя.