Почему же мы так одеты, если пошли в театр, куда принято идти в классическом стиле, состоящем из строгого костюма для мужчины и прекрасного платья для девушки?
Ответ на это крайне прост: иначе бы мы не могли пойти вовсе. По крайней мере, вместе. Всё же с официальной точки зрения наша разница в статусе никуда не делась, и если кто-то увидит Алису на свидании с таким, как я, — у неё и её рода появятся серьёзные проблемы. А как следствие, эти проблемы сразу же затронут и меня. Вот и выходит, что аэропортский стиль, скрывающий почти всё тело, — это единственный, который подходит нам для совместных выходов куда-то.
— Даже так! Совершенно нередки случаи, когда и подобные меры не помогают!
— Ну в этом случае появляется «в-третьих».
— А?..
— Если нас всё же распознают, то какая уже будет разница, как мы ведём себя в обществе?
— Ужас… Даже думать об этом не хочу…
— Тогда почему всё же согласилась сходить со мной в театр?
— Ну… — мило замялась она, — подумала, что ты прав, и мне действительно было бы неплохо, наконец, развеяться. Всё же с того случая уже, считай, как целый месяц прошёл. Да и город почти в то же самое время наполнился агентами из Имперской спецслужбы из-за того громкого ночного дела ГБР по делам демонов и одержимых. А после их появления тут так резко воцарилась такая тишина со спокойствием, что отец мне даже вновь разрешил гулять без телохранителей, а то с ними… в общем, это вообще не то.
Ну, в каком-то плане, исходя из небольшого личного опыта, я её понимаю. Телохранители — это, как по мне, про ту самую безопасность, которая идёт абсолютно всегда наперекор с удобством. Впрочем, лучше испытывать это самое небольшое неудобство, чем позже гнить мёртвым в земле. Или даже чего похуже…
— Кстати, не уходи от темы! Ты так и не рассказал…
— Нам сюда, — перебил я её, указав на поворот налево.
— А? — удивилась она. — Хорошо, — следом зачем практически сразу же продолжила: — В общем, ты так и не рассказал, почему разбираешься в искусстве!
— Ну, я это и не скрываю особо. Всё дело в роде Агнэс. Я жил и рос с ними, как член их семьи. А у большинства аристократов есть некая тяга к искусству. В конкретно этом случае — она проявилась лишь у одного члена их рода. Тем не менее, лет до пятнадцати-шестнадцати жили мы достаточно дружно, а потому если куда-то хочет идти один — значит, вместе с ним туда идут и все остальные. И естественно, никакие отмазки не принимались.
— Этот «один» — это ведь ты сейчас про Кевина Агнэс?
— Ага, именно про него. Смотрю, он действительно столь популярен в высшем свете, как я и думал.