Проследив, диковато отшатнувшись, как расходятся двери с непременной надписью «Не прислоняться», Сашка выпрыгнул на перрон. Я шагнул следом. И тут же обернулся, чувствуя, что Мастер выходить не спешил. Болтун стоял в дверях, расставив ноги, как, наверное, привык давным-давно на палубах своих кораблей. И протягивал мне руку. Я пожал жёсткую, каменной твёрдости ладонь. Пират легко кивнул на Сашку, что таращился на тёмные сосульки сталактитов, как турист. Будто бы попросив приглядеть за молодым. Я согласно кивнул. Стоило нам разжать руки, как синие двери шипением сошлись, отгородив Николу от меня. Видимо, дальше ему ходу не было. Поезд тронулся и укатил старого пирата во тьму тоннеля.
— Под ноги смотри и ничего не трогай. Вообще ничего, — сказал я вслух, удивившись, как усилило эхо глухой и негромкий, вроде бы, голос. Хотя — чего удивляться? Пещера, своды, акустика.
Инок аж подпрыгнул от неожиданности. После долгой тишины мой голос был первым, что он услышал. До этого была ругань и звон битых стёкол на лесной перегороженной дороге под Устюгом. Давно. С тех пор вслух никто ничего не говорил.
— Бывал тут? — это явно было сказано только для того, чтобы хоть что-то сказать. Чтобы проверить, не разучился ли. И чтобы было не так страшно.
— Тут — ни разу. Но, думаю, у здешнего подгорного владыки примерно везде все системы безопасности одинаково работают, — предположил я. И на всякий случай отправил ему картинку пчелиной матери, или чего это было такое. Инок икнул, и его как приморозило к камню пола.
— Это же роющие осы, только бескрылые! Никогда не думала, что ещё сохранились где-то. Им миллионы лет! — оживилась было Ольха. Но, почувствовав, что сейчас не самое лучшее время для обзорной лекции про эволюцию перепончатокрылых, тему развивать не стала.
Я шёл первым. Спиной ощущая, что Серафиму на воздухе было гораздо приятнее. И на земле. И даже под водой. Потому что там хоть понятно было, чего ждать. Я, в отличие от него, не ждал ничего вообще. Просто чуял, что идти надо вот к той стене, а в ней нажать на рычаг. Не иначе, те самые кварки с бозонами внутри подкваркивали. То есть подсказывали.
Мы миновали две привычных мне и окончательно растревоживших Сашку шлюзовых камеры. И вдруг неожиданно едва не вывалились прямо в тот самый зал, где в центре высилось невероятное чешуйчатое Перводрево. Один из двух самых главных и самых настоящих драконов. Белый.
Радости встреч
Я подумал, что в жизни никогда и ничего так не ждал, как этого возвращения. Этой встречи. Этих глаз, что сошлись на мне. Таких разных, но с такими похожими чувствами, полыхавшими в них.