— Я не хочу дальше смотреть, г-господин Чон… — прошептала девушка. — Я хочу уйти…
— Если ступишь за порог кабинета без моего разрешения, то тоже пойдёшь в комнату. — Чон обхватил щёки танцовщицы двумя пальцами, придирчиво осматривая её лицо, такое же худое, как и тело. Нос чуть вздёрнутый, гордый, губы тонкие, поджатые, на щеках видна малозаметная россыпь веснушек. — Ты красивая, однако. Странно, что ты не работаешь в том же бизнесе в Итэвоне. Там публика более раскованная, чем здесь.
— Мне там не место. — Девушка убрала его руку от своего лица. — Я не люблю Итэвон и хочу вырваться из этого дерьма. Прошу, не прикасайтесь к моему лицу. Мне неприятно. Лучше выпустите Даяну и этого парня.
Мэри быстро отвернула от себя экран, а затем встала и отсела от Вонсока на диван. Ненужные воспоминания охватили сознание Чона, но он отбросил из головы мысли об обнажённой Даяне, которая стонала под ним, её укусах, которые потом достаточно долго красовались на его плечах и груди. Ему нравилось буквально иметь девушку в этом помещении. А Мэри сейчас нарывалась на участь Чихо.
— Я знаю, что такое взрослый мир, — Мина поджала губы, — не маленькая уже. Но вам самому приятно смотреть на такое, записывать, монтировать, а потом продавать?
— Мой друг однажды сказал, что если ты хочешь жить — умей вертеться. — Вонсок вынул из ящика начатую пачку сигарет. — Все зарабатывают деньги любыми путями, кто-то законными, кто-то, — он посмотрел на экран, где Мингю приблизился к Чихо, а потом чуть склонился к ней, будто собираясь что-то сказать, — не очень законным. Здесь закон — я. И никто мне не посмеет перечить.
— Но ведь есть кто-то, кто перечит? — Мина закинула ногу на ногу, всей своей позой выражая серьёзность и гордость. Она всегда была гордой, прямо как Даяна, но Чихо умела вовремя выключать данное чувство, в то время как новенькая не знала, что значит «усмирить гордость».
— Да, дорогуша. — Мужчина захлопнул крышку ноутбука, чтобы не смотреть на парочку; ключ снова прожёг бедро сквозь ткань штанов, и Чон решил, что пора уже выпускать двух человек из комнаты, чтобы не мучились. Обстановка между ними была максимально напряжённой, особенно после танца и разговора. — Даяна и ты.
— А я-то тут причём? — Мэри вскочила на ноги.
— Сказала, что будешь не стесняться. Но ты стесняешься, тем самым переча мне. — Девушка лишь усмехнулась: слишком уж это было абсурдно. Чон Вонсок целиком и полностью состоял из абсурда. И каждое его слово, каждое его движение подтверждало это. — И не фыркай тут на меня. Пошли. Не хочу больше мучить нашу парочку.