Даяна вновь поправила рукава и выглянула в зал. Отец сидел за столом, ожидая, пока хоть одна из девушек подойдёт к нему. И Шин, нервничая и чуть ли не вразвалочку перешагивая, подошла к нему; это был её столик. Шин-старший улыбнулся, когда дочь тепло поприветствовала его и протянула меню.
— Кальби, рисовую лапшу, пожалуйста, — произнёс мужчина, — и зелёный чай.
Всё так просто. Особо шиковать капитан полиции не привык, даже дома пытался отучить дочь готовить блюда западных стран, оставаясь верным корейской кухне. Даяна направилась на кухню, но по дороге её перехватил Тэмин, слегка похлопывая по предплечью.
— Хорошо, что ты его заметила, — кивнул на капитана полиции он. — Я специально подвёл его к твоему столику.
— Благодарю. — Девушка неглубоко поклонилась, краем глаза замечая Миюн, взгляд которой не предвещал ничего хорошего. Странно, что шеф вышел проводить гостя к столику, но никто не говорил, что гость был не особенным. — Мне надо идти, нужно отнести заказ на кухню.
— Я не смею более тебя задерживать.
Чихо прошмыгнула на кухню, оставила заказ и не смела выглянуть наружу. Вместо этого она следила за Миюн и Тэмином. Привычка следить за действием появилась у неё ещё в клубе; Даяна всегда была на сцене, редко уходила в гримёрку, следила за танцующими, за гостями, а в критические моменты могла появиться на сцене, отдавить каблуком жирные мужские пальцы, оттащить танцовщицу от похабных рук, либо незримо присоединиться к танцу. Даже тогда, когда Со Хэчана выводили из клуба, она наблюдала. Не наблюдала только за тем, как его убивали — не любила данные действия, и Вонсока уговаривала не участвовать в разного рода экзекуциях. А он и не участвовал. Полагался на своих вышибал, которые в буквальном смысле вышибали мозги мужчинам, которые нарушили правила, пулями.
Ким и Ли говорили недолго. Этого хватило, чтобы дождаться заказа, красиво выйти из кухни и принести отцу поднос с едой. Губы Чихо были сухими; она нервничала, ждала вопросов от отца, но их не последовало. Шин Минхо, улыбаясь, поклонился дочери, поблагодарил за вкусную еду и попросил принести счёт. Девушка схватила всё, что было на столе, и унесла; вернулась через пару минут, принеся счёт.
— У тебя прекрасная работа, я рад, что ты работаешь в таком хорошем месте, — прошептал мужчина, с новым поклоном отдавая счётную книжку. — Продолжай в том же духе.
— Спасибо, — прошептала девушка, хоть на языке взорвался вкус горечи. Нет, это ложь ему во благо, это нормально, когда кто-то недоговаривает о своей работе. Наверно, нормально. По крайней мере, Чихо хотела, чтобы он не знал, каким именно путём она зарабатывает деньги. Да, не проститутка, но, вспоминая все его наставления, становилось дико стыдно. Стыдно за ложь, за работу, за саму себя. — Пап… моя смена закончилась, я как раз сейчас пойду домой. Подождёшь?