Отец всё же ворвался в квартиру, потом и в комнату. На него смотрели огромные тёмные глаза Хёнгу, прямо такие же, как и у её брата. А сам старший сын не смотрел ни на кого, просто пытался немного неуклюже заплести сестрёнке косичку. Вроде бы во всём хорош Чон Мингю, но только не в плетении косичек.
— Мингю… — Ноздри трепетали, такое ощущение, что мужчина держал на привязи внутреннего зверя, который явно хотел сорваться, наброситься, растерзать. Цель захвачена, осталось только устранить одну маленькую помеху…
— Да, пап? — Парень не отвлекался от своего дела, даже не взглянул в сторону двери — не хотел видеть разъярённого лица отца, пресытился им. Из раза в раз эта ситуация повторялась, а Хёнгу, прямо как маленький ангел-хранитель, оберегала его от нападок. Когда маленький ангел сидел на коленях Чона-младшего, отец даже не смел и пальцем тронуть сына.
— Хёнгу, отойди к маме и не мешай нашему разговору, — сказал мужчина. Его тёмные глаза прожигали дырку в Мингю. Так же, как и его старший сын, его раздражила некоторое время назад та невнимательная девчонка с трезвонящим телефоном. Бесит. Дочь помотала головой, прижимаясь к оппе. — Хёнгу, в последний раз говорю.
Госпожа Чон подошла к детям, мягко забирая Хёнгу от Мингю. Сестрёнка не плакала, лишь в глазах было видно сожаление. Почему она такая маленькая? Почему она не могла защитить своего брата? Она знала, что Мингю даже не будет сопротивляться, будет терпеть побои, не загораживать лицо, а потом ходить с синяками и ссадинами. Ему не впервой.
— Папа, папа, прошу, не надо! — закричала Хёнгу, когда Чон-старший замахнулся и нанёс удар по лицу старшего сына, а голова Мингю откинулась, разбитые в кровь губы чуть раскрылись. Ещё чуть-чуть, и даже зубы окрасятся в кровавый цвет. А ведь такое уже было — после того избиения Мингю сидел у Гынхо, курил и медленно смотрел, как фильтр сигареты пропитывался собственной кровью.
Девочка не смотрела на дальнейшее избиение — не видела того, как кулак отца раз за разом наносил удары по лицу Мингю, по груди, рукам; не видела того, что пустые глаза оппы смотрели прямо на неё, не моля о помощи, нет, просто взгляду надо было хоть куда-то упереться. Отец хотел выбить всю дурь из парня, которого ещё считал подростком, у которого молоко на губах не обсохло. Двадцатидвухлетнего парня уже ничем не перевоспитать — Мингю уже выбрал свой жизненный путь, а побои… просто издержки. Странные издержки, после которых Мингю посещал своего друга Кан Гынхо либо приходил в «Sakura blossom» и наведывался прямо в кабинет Чон Вонсока. Он ни разу не пользовался его девочками, не хотел избавляться от лишней злости на хрупкой девушке, которая буквально несколько минут назад вертелась вокруг шеста.