Миджин весьма некрепко стояла на ногах, и паре девушек, что сами плохо стояли на стрипах, приходилось её поддерживать. Сомнения до сих пор кусали, говорили убираться, но Чихо поняла, что она отрезана от внешнего мира, когда оказалась в кабинете главной. Главной проститутки. Она сверила фотографию Чихо и саму девушку, улыбнулась и поманила её к себе пальцем. Даяна уже хотела рвануть к выходу, неожиданно поняв, где находилась, но не получилось. Соратницы Миджин подхватили её под локти.
— Кто вы? Что происходит? — Её насильно усадили на стул, придерживая за плечи и не давая вырваться. Женщина со сладкими духами отложила фотографию и достала из ящика стола что-то, похожее на договор. Увидела, как текст повернули к ней, и текст ей совершенно не понравился.
— Это бордель, Крошка Ди, а не твой сраный стрип-клуб, — Миджин закрыла дверь на ключ, кладя ключ к себе в карман, — и раз уж тебя продали по договору нам, то ты отсюда не уйдёшь до погашения долга.
ID-карту буквально вырвали из сумочки, положив в ящик и заперев его на ключ. По щекам ударили, заставляя не кричать, а потом резко, до хруста в локтях, подняли на ноги, заставив посмотреть мамочке прямо в лицо. Госпожа встала с насиженного места, взглянула в лицо девушки, а потом улыбнулась, откидывая волосы Чихо назад.
— Симпатичная. — Голос будто выплюнул «комплимент», звучащий, будто помоями облили. — Сейчас ты позвонишь своей маме, скажешь, что ей не о чем волноваться, только ты будешь жить там, где работаешь.
Даяна попыталась вырваться, но «Крошку Ди», как её здесь назвали и будут называть потом, буквально скрутили, заставили осесть на пол и зверем смотреть на тюремщиков. Ей не хотелось здесь находиться, сидеть, дышать одним воздухом с этими проститутками, до рвоты хотелось плюнуть им в лицо, проклясть Вонсока. Последнего даже проклясть мало — убить, нельзя помиловать, пусть задохнётся сигаретами, когда она их всунет ему прямо в глотку. Глаза ему выцарапает, скажет, что так и было до неё, если лицо превратится в кровавое месиво.
Скотина, идиот, моральный урод, в которого она когда-то была влюблена. Он ей вмиг стал омерзителен до невозможности, многие тёплые воспоминания заменились на другие, более мрачные, плохие, когда Даяна впервые узнала об измене. А она-то думала, что лебединая верность существует. А она-то думала, что Чон Вонсок отличался от других парней.
Нет.
Ни на грамм не отличался.
— Запомни, Крошка Ди, — Миджин максимально подняла её голову, когда другая девушка держала Шин за плечи, чтобы Чихо могла смотреть прямо в лицо мамочки , которая читала свою будто бы заученную речь, — ты теперь наша. Одна из нас. Тебе не будет поблажек, будешь работать хорошо — срок скошу, но ненамного. У нас тут девочки по десять-пятнадцать лет отрабатывают, а потом со своими расхлябанными дырами уходят. А они уже ни на что не пригодны. Не будешь стараться — будешь точно такой же: с букетом болезней, со спиралью в матке. А если будешь работать, то поверь, мы окружим тебя всем хорошим. Девочки тебе всё тут покажут. Миджин, проведи ей экскурс.