— Ты лучше мне скажи, — голос был сиплым, Мингю, — старшие… они приняли решение?
— Приняли, ты остаёшься, сопляк, — ткнул пальцем в его нос Хичоль. — Но не расслабляйся, не думай, что тебя сделали неприкосновенным. А теперь езжай домой и проспись хорошенько, понял? От тебя алкоголем разит.
Мингю кивнул. Сон — это то, что ему нужно. Ему надо ненадолго забыться. И всё равно, что дома ждала мать, которая явно волновалась за сына — где он пропадал среди ночи, с кем он; что его ждал отец, который поутру поднимет крик, что услышат все соседи — тот ещё мужчина, не жалеющий ни сына, ни своих голосовых связок; что его ждала младшая сестра, не спящая уже которую ночь — боялась за оппу, боялась, что он больше не придёт и не купит ей того плюшевого розового зайца, который сидел на витрине рядом с красивыми фарфоровыми куклами в ханбоках.
Грязный подъезд с обшарпанными стенами немного плыл перед глазами парня — результат обыкновенной усталости. Сейчас бы повалиться лицом на матрас, накрыться огромным одеялом и просто спать. Но как только парень, еле попав ключом в замочную скважину, открыл дверь, на него навалился запах порошка, сигарет и горячего молока. Обычный аромат родного дома, который перестал быть родным из-за постоянной ругани.
Упасть-то лицом вниз Мингю упал. Только вот в прихожей, не закрыв дверь, запутавшись в куртке и лишь чудом не разбив нос. Последнее, что он услышал, было что-то наподобие «ты, мелкий, почему опять пришёл?», а потом Чон просто прикрыл глаза, проваливаясь в темноту.
Что-то с этого дня точно изменится, раз в этот раз адреналин неприятно ласкал кровь.
* * *
В ту же секунду Чихо резко подскочила на кровати, просыпаясь от очередного кошмара. Волосы намокли от пота и свалялись, в горле было сухо. Очень сухо. Хотелось пить, и поэтому девушка опустила ноги на ледяной пол и пошла на кухню. В квартире пусто и тихо — отец явно уехал, опять вызвали средь тёмной ночи.
Ничего. И одна посидит ночью. Не впервой уже.
Не включая свет, Чихо налила воду в прозрачный стакан и, усевшись на подоконник, прислонившись бедром к холодному стеклу, принялась пить. Прохладная жидкость неприятно резанула по горлу, но принесла облегчение — приятно. Девушка прислонилась щекой к стеклу, обдумывая свои кошмары.
Они мучили её уже на протяжении нескольких месяцев. И все они связаны с яркими огнями, ощущением сильной тревоги и чёрными, как ночь, глазами молодого человека, которого она не знала. Эти глаза пугали её больше всего — заставляли съёживаться, будто от холода, ноги подкашиваться, а руки покрываться мурашками. Чихо боялась и даже однажды посетила психолога, который сказал, что ей просто надо принять всё, что происходит с ней. Принять саму себя, возможно, не скрывать свои тайны от близкого человека.