Наконец-то.
Посмотрел в зеркало заднего вида, подмечая, что фары второго автомобиля сверкали где-то позади. Мингю всё равно чувствовал, что Хичоль ему поддавался, и из-за этого лишь сильнее сжимал руль. Он не маленький мальчик, чтобы ему поддавались. Его это злило, злило всё пренебрежение, которое оказывали ему старшие. Вроде относились как к равному, но чаще всего лицемерили. Ничего не поделаешь — Мингю для себя решил, что скоро вообще перестанет верить людям, разочаруется в них, как Кан Гынхо, и будет жить где-нибудь отшельником.
Нет.
Мингю пресёк все мысли. Хичоль просто помогал ему удержать место в иерархии. Он сам видел отношение к младшему и всеми силами старался возвысить его в глазах остальных. То была обычная благодарность — однажды Мингю достаточно долгое время прикрывал задницу Хичоля от полиции.
Эта история произошла буквально недавно: Хичоля просто подставили, выставив его насильником одной девочки, которая наглоталась таблеток и буквально легла под неизвестного парня, в то время как сам Хичоль был в совсем другом месте. Вот и прятался парень у Гю, пока девчонка не призналась, что Хичоль насильником не являлся.
Мчась на красный сигнал светофора по пустынным улицам, Мингю всё чаще ловил себя на мысли, что вспоминал Даяну, скрывающуюся от всех за тяжёлыми занавесями. Она не хотела быть обнаруженной — просто смотрела горящим, полным ненависти взглядом на мужчину, которого выводили. Он явно что-то ей сделал. Сделал что-то неприятное. Хотя чему тут удивляться — и не такое происходило в стенах грязного клуба. Каждый день что-то новое, что-то, чего не было раньше. Что же, это не отменяло того, что у Мингю вся эта ситуация вызывала интерес.
Вновь занос. Вновь красный сигнал светофора. Вновь завизжали шины. Чёрт. Где-то здесь рабочие камеры, которые уже знали номера и расцветку его малышки. Но Мингю, не обращая внимания на все признаки, говорившие ему о том, что он зацепит себе кого-нибудь на хвост, проехал, не снижая скорости.
В участке уже собирались люди, надевая тяжёлые форменные куртки и застёгивая слабые ремни на штанах, сигнализируя до сих пор не спящему Шин Минхо, сидящему на диване и смотрящему по телевизору ночную дораму, что его гонщик уже давно находился на заезде.
— О, Будда. — Мужчина выключил телевизор, проверил комнату дочки — она уже спала крепким сном, сжимая руками одеяло и подогнув под себя ноги, как маленький ребёнок. Не могла с детства избавиться от этой привычки, только не хватало плюшевого мишки и заплетённых в косу волос — тогда бы точно походила на себя в детстве. Но многое изменилось — Чихо выросла, игрушек у себя не держала, спрятала их все в коробках и даже не вспоминала о своих старых друзьях: кролике Мини, плюшевом мишке Чоля и тряпичной кукле, которой Чихо никогда не давала имени, боясь, что маленькая куколка оживёт и задушит девочку во сне.