Бросив пальто на один из столиков, девушка прошла за стойку и открыла холодильник. Достала из него бутылку виски и еще несколько других с иностранными этикетками. Что это, не имею никакого понятия. Остается только довериться.
Сев напротив, стал наблюдать за процессом. Мари смешала напитки в шейкере, соблюдая определенное количество. Взболтала все это, а после достала бокалы. Отколола лед, добавила лайма и аккуратно рахлила коктейль по бокалам. Один протянула мне.
— Прошу. Мой личный рецепт.
— Думаю, не стоит спрашивать, что здесь, — отшутился, вдохнув приятный аромат с пряностями.
— Просто пей.
Чокнувшись с ней, сделал глоток. Тепло сразу начало разливаться по телу. Мурашки пробежали по рукам. Крепко, но вкусно. Нотки смешиваются, расслабляя.
— Неплохо.
— И всего-то? — усмехнулась новая знакомая. — Я, знаешь ли, недавно конкурс выиграла с этой штукой.
— Здорово, наверное.
— Ага.
— Тебе нравится эта работа?
— Что за внезапный вопрос? Хотя, знаешь, да. Всегда можно продать бар и найти другую работу, но мне здесь нравится. Душевно. К тому же, большинство посетителей — хорошие ребята. Встречаются, конечно, кретины, но где их нет, верно?
— Ага. Постой, так это именно твой бар?
— Ну да, я же сказала. Я начальник и работник в одном лице.
— А почему не наймешь персонал?
— Нравится мне за стойкой. Слушать истории, делать коктейли. Никто не командует и не платит зарплату. Все, что заработала — мое. Это место мне от отца досталось. Он тоже барменом был, но с коллективом. А как скончался, все ребята разбежались. Я предлагала им остаться, но они сказали, мол из девчонки ничего толкового не выйдет.
— Жестоко.
— Да и черт с ними. Хару, ты не подумай. Я сегодня довольно взбалмошная, так сказать. Вечер выдался веселым. Обычно скромнее. Немного.
— Это ты так оправдываешься? — усмехнувшись, неспециально оглядел красавицу. И Мари это заметила.
Вскинув бровь, она поставила свой бокал и, оперевшись руками на стойку, приблизилась ко мне. В такой позе ложбинка груди открылась в новом свете. Я даже возбудился, сглотнув.
— Так нравится меня взглядом раздевать?
— А? Нет, я…
Мари рассмеялась, а после взяла, да и расстегнула еще одну пуговицу. Грудь колыхнулась, оттянув ткань рубахи.
— Ну, раз уж ты мой спаситель, сегодня можешь пялиться. Все равно здесь, кроме нас, больше никого.
— Удобно. Можешь прийти, когда хочешь. Делать, что хочешь.
— Нравится мне свобода. Ну а ты? Чем занимаешься?
— Работаю на дому. Занимаюсь всякой… рутиной, можно сказать.
— Рутиной? Вот смотрю я на тебя и понимаю — ты не какой-нибудь там продавец. Чувствуется творческая нотка, что ли.