Начал кончать, вынул член, перехватил его рукой, стимулируя себя, выплескивая сперму на живот девушки. Он тоже был в крови, в ее соках, а я готов был сдохнуть сам на ней, готов отдать свою, как мне казалось, потерянную душу за то, что было.
– Извини, девочка.
Николь была растеряна, я сказал что-то опять не то.
– Ты жалеешь? Жалеешь о том, что произошло?
Она так и лежала передо мной – обнаженная и прекрасная, на щеках румянец, а в глазах блеск и гнев. Нет, она не напуганная девчонка, у Николь есть характер, есть стрежень.
– Мне не стоило брать то, что мне не принадлежит.
– Что? Ты это серьезно? Почему ты так решил? Может быть, это мне стоит решать, кому принадлежит моя девственность, мое тело?
Вот именно про этот характер я и думал. Она точно не из тех, кто убежит и будет лить слезы.
– Прости, – улыбаюсь, глажу ее по лицу.
– Прости?
– Этого мало? Можешь пустить мне кровь.
– Я хочу другого.
– Чего?
– Поцелуй меня.
Теперь Николь своими тонкими пальчиками касается моего лица, трогает броду, проводит по губам. Сердце колотится в груди как ненормальное, никогда оно так себя не вело. Рядом с этой девушкой оно оживает.
Целую, как она просит. Но нежно не получается, вновь начинаю пожирать ее губы, проникать в рот языком, покусывать нежную плоть. Член снова стоит, он и не опадал.
Хочу ее снова. Поставить на колени, войти в узкое лоно по самые яйца и вколачиваться до пятен перед глазами, до судорог и оргазма. Но хочу, чтобы она показала, как кончает сама. Хочу видеть это, знать вкус ее оргазма.
– Нет… нет, Дамир… ты не чудовище. Ты совсем не такой, каким хочешь быть и всем казаться.
– Ошибаешься, девочка, я именно и есть чудовище. Но…
– Но?
– Но не сейчас.
Изменилась ли я за эти дни? Да. Однозначно, да.
Жалею ли я о том, что произошло? Нет, еще несколько раз нет.
Прошло три дня с той ночи, когда у нас с Дамиром случился первый секс, в его кабинете, на неудобном кожаном диване, после сцены гнева.
Я хотела сама этого мужчину, да, пусть это покажется неправильным, отвратительным и грязным – желать мужчину, который в отцы тебе годится, но мне плевать на то, что подумают другие.
А я прекрасно знаю, что все будут думать. Отец не примет этой связи, назовет ее порочной, бросающей тень на нашу семью, пусть, я не хочу жить по его правилам, у меня они свои.
После ночи было утро, я не хотела никуда уходить, а Дамир не отпускал. Мы ушли в его спальню, которая тоже оказалась на втором этаже, почти рядом с моей. Но она была какая-то неживая, пустая, было видно, что мужчина здесь и не ночует.
Мы вместе принимали душ, практически молча, я не стала задавать вопросы, которые так и крутились на языке, о том, что на самом деле происходит в жизни Дамира Джумаева, кто та девушка на фото, почему нельзя было его трогать?