Конечно, же Верховный кивнул. Сделал в блокноте пометку, чтобы дать соответствующее поручение. Но в этот же самый момент обратил внимание на странное поведении Берии, который, словно бы морщился. Хорошо зная наркома государственной безопасности, Стали был готов биться об заклад, что тому известно что-то эдакое.
Когда же заседание подошло к концу и все начали расходиться, то Сталин негромко кашлянул и произнес в спину уходящим людям:
— А вас, товарищ Берия, я попрошу остаться.
Тот, сих пор еще вздрагивавший при звуках голоса Верховного, остановился в дверях. Резко развернулся и замер, смотря, как кролик на удава.
— Что знаешь? — Сталин встал и медленно пошел в его сторону.
— Я… Я, товарищ Сталин, — Берия, похоже, растерялся. — У меня есть другие данные… про этого… этого полковника.
Хозяин кабинета вопросительно кивнул. Мол, продолжай.
— Все было не так, совсем не так, — Берия сглотнул вставший в горле ком. — Точнее так, но по-другому…
Звучало совсем путанно, отчего у Сталина недовольно дернулась щека.
— Не было никакого грамотного руководства, товарищ Сталин. Это совершенно обычный полк, рядовая пехота без средств усиления. Захаров хоть и опытный командир, воюет с первых дней войны, но никак не стратег.
Сталин нетерпеливо хмыкнул. По лицу было видно, что это все ему совсем не нравилось. Один только что пел хвалебные дифирамбы про полководческое искусство этого полковника, второй через несколько минут говорит прямо о противоположном. Где тут правда⁈ Нехорошо, очень нехорошо.
— Мне сообщили, что там уже живых не было, — Берия вытащил из папочки, что была в руках, какой-то листок. — Начальник особого отдела майор Коротин написал, что в момент захода наших войск на немецкие позиции живых солдат противника обнаружено не было. Ни одного солдата, товарищ Сталин. Хотя нет, одного все же нашли.
Листок с донесением перекочевал в руки Верховного, который тут же углубился в него.
— Какого-то повара в нужнике нашли, товарищ Сталин. Он только скулил от страха и ни одного слова сказать не мог… В домах, блиндажах были уже мертвые. Кому голову отрезали, кому брюхо вскрыли. Никого не в живых не оставили… Что-то совсем странное, неправильное происходит, товарищ Сталин. Чертовщина какая-то…
При слове «чертовщина» Сталин вздрагивает, наконец, вспоминая этого самого полковника Захарова и его 101-ый полк. Ведь, именно в нем служил тот самый сержант Биктяков, о котором в последнее время он старался не думать.
— Объявился… опять, — прошептал Сталин. — Получается, в одиночку справился… Батальон пехоты, гаубичная батарея, танковая рота… — опустил глаза в листок с донесением, снова и снова вчитываясь в страшные подробности о сотнях трупов немецких солдат и офицеров с резанными ранами, брошенной технике. — Настоящая чертовщина… Хорошо, что наша чертовщина.