— Здесь ночуем, — сказал он Шольцу, махнув рукой. — Надо восстановить силы.
Радист кивнул, и они залезли внутрь. В углу лежало несколько поленьев. Риттер быстро развёл огонь. Пламя осветило его лицо — измождённое, со впалыми щеками, покрытыми рыжей щетиной.
Риттер достал из вещмешка флягу и протянул её Шольцу. Тот отпил несколько глотков рома, кашлянув от крепости, и вернул обратно. Из походного мешка он вынул галеты и банку тушёнки. Сначала радист ломал галеты на куски и жевал, с трудом пережёвывая сухие крошки, затем открыл банку ножом, ковыряясь в банке не обращая внимания на замерзшую мясную массу. Риттер не торопился — в такие моменты еда была чем-то вроде ритуала, напоминавшего, что они ещё живы. Он сидел напротив огня, медленно ел, иногда глядя в сторону Шольца, который, кажется, совсем ослаб.
— Что дальше? — спросил Шольц, когда тот сел напротив.
— Завтра выйдем на линию. Осталось немного. Главное — дожить до утра.
Шольц закутался в шинель, натянул шапку на уши и уснул, всё ещё обнимая свою рацию. Риттер же сидел, смотрел на огонь и думал. Вспоминал тот день, когда всё пошло наперекосяк. Мастерская, красноармейцы, которые слишком быстро обнаружили их. Потерянная команда. Каждый раз, когда он закрывал глаза, перед ним всплывали лица его людей — молодого Йозефа Майнке, переводчика Николая Вендта. Их уже нет.
Он думал о том, как их встретят у своих. Скорее допросы, подозрения, выговоры. Но он был готов. Сейчас важнее было выжить, добраться до своих. Оттуда начнётся новая глава его солдатской жизни.
За стенами бушевал ветер, но в блиндаже было относительно тепло. Риттер решил позволить себе хоть немного отдыха. Он устроился на полу, прикрывшись бушлатом, и закрыл глаза. В голове мелькали обрывки карт, планы, голоса из прошлого. Впереди их ждало возвращение, но прежде — ночь, полная неизвестности.
Когда рассвело, зимнее неласковое солнце осветило заснеженную равнину, с трудом пробиваясь сквозь низкие облака. Риттер потушил последние угли, тщательно разгреб пепел, чтобы не оставлять следов. Они с Шольцем молча подтянули ремни, проверили оружие и снова двинулись вперёд, к линии фронта. Впереди мерцали дымки над лесом — это могли быть немецкие позиции.
— Что будешь говорить, когда попадём к своим? — спросил Шольц, разминая онемевшие руки.
— Не волнуйся, мы не первые кто возвращается с разведвыхода — коротко ответил Риттер.
— Нас ждет теплый прием, не так ли? — Шольц поднял взгляд, словно ища в нём поддержку. — После провала?
— Судя по всему, дела под Сталинградом жаркие и мы без работы не останемся… — Риттер не договорил.