— Спасибо тебе, великий колдун! — поклонился, скрестив на груди руки в каком-то своём жесте благодарности, вышедший вперёд фили. Тот самый, седобородый. Наверное местный вождь. — Ты спас наше племя. То есть вы все спасли, — принялся он раскланиваться по кругу, перед всеми силарами. — Клипсилитилити теперь перед вами в неоплатном долгу. Я — Свитсимисиль Мисвисваль прошу вас стать нашими гостями на время пока заживает нога вашего друга.
Нога… А ведь Кракл теперь не ходок. Надолго не ходок. Об этом я совсем не подумал. Переживал за Червя — выживет вообще, или нет — а про последствия раны для нашей миссии совершенно забыл. Мы же без него хрен найдём первородный хадж. То есть может и найдём, но не поймём, что он — это именно он. Вот засада!
— Без обид, вождь, но тут вам, похоже, не до гостей сейчас, — опередив задумавшегося меня, кивнул Грай на основательно обгрызанное и местами подпаленное дерево фили. — Этой же ночью сюда столько падальщиков сползётся, что придётся опять воевать.
— Этой ночью, стремительный, нас тут уже не будет, — улыбаясь, пропищал вождь с непроизносимым именем. — Клипсилитилити — большое племя. У нас аж четыре гнезда. Здесь, к сожалению, жить больше нельзя, но мы тутошнюю семью, пока новый дом будет строиться, по другим расселим. Пойдёмте, колдуны. Поможете вашего друга нести.
Тут уже обсуждать было нечего. Я поблагодарил седобородого за приглашение, и мы все вместе последовали за вождём фили к опушке. Обернувшись, я бросил прощальный взгляд на место устроенного нами побоища. Да… Жить здесь точно больше нельзя — мы всё выжгли под корень. А малявки шустры — уже вовсю спускают со своего бутылочного дерева пожитки и ребятню со стариками. Детишек отсюда не разглядеть — просто шевелящиеся точечки — но и так понятно, что те совсем крохи. Всё-таки не зря мы вмешались. Без нас секты бы устроили тут настоящий геноцид. Ступени ступенями, а жирненький плюсик к карме важнее. Похоже, я окончательно задушил в себе Рэ. Размякает сухарь.
Кракл выглядит так себе. Бледный, осунувшийся, глаза тусклые. Но живой и в сознании. Фили не только успели ещё раз обработать рану и зашить её какой-то зелёной нитью, но и соорудили носилки, на которых Червь и лежал. Интересно, как они его на них затащили?
— Убили его, да? — тихо-тихо просопел видящий, когда мы склонились над ним.
— Ага, насмерть, — в коем-то веке по-доброму подмигнула Тола. — Ты как Червячок?
— Нога болит. Очень, — скривившись, простонал тот. — И пить снова хочется.
— Воды! Есть вода?
В ответ на мою просьбу, рядом мгновенно появился фили с флягой, сделанной из какого-то высушенного плода. Ёмкость подали Червю, и тот жадно припал к узкому горлышку.