Постояли немного с жёнушкой и двинули гулять вместе. Но вскоре становится некомфортно, люд всё подтягивается, собираются сотни. Откуда такой ажиотаж, понять не могу. Никто не жалуется, просто рассматривает нас, как диковинных зверей.
До кучи навстречу Истислава тащится со своей свитой, тоже фрейлин себе набрала страшненьких дурнушек. За счёт казны эти нахлебницы, торгующие сплетнями, не плохо так устроились. Мне просто некогда было разбираться с бумажками, которые мне по их части подсовывали…
— Ярослав! Мальчик мой! — Орёт старуха. — Дайте, и я вас обниму, ваше величество!
Обычно стараюсь с ней не пересекаться, но сейчас нельзя при людях показывать свой негатив. Поэтому исполняя формальности, здороваемся, обмениваясь любезностями. Но очень скоро у старой ведьмы вся полемика приобретает лишь одну мысль — где ты столько времени шлялся, мальчик мой.
Посадив Василису в карету, пообещал, что увидимся чуть позже. А сам вернулся в Замок на поздний обед, где уже какое–то время меня дожидались гости да вызванные мною главы.
Отрадно, что княжна Александра переоделась в женское платье и немного прихорошилась. Видимо, быстро смекнула — в моём городе мир и порядок, что драться ни с кем не надо. Или поняла, что сопротивление просто бесполезно. Верзилы её тоже без брони, сидят в камзолах, но с оружием. Сразу на баронов стали похожи, хоть рожами всё же не перестали напоминать тупых крестьянских детин.
Стоило явиться, Пересвет сразу бросился ко мне, подхватил, расцеловал в обе щёки.
— Остромилушка на сносях! — Сообщил мне родственничек, отпряв, но плечи мои не отпустив.
Остромила беременна? Да твою ж Морозову. Похоже, мамка уже в Академии спилась в расстроенных чувствах. Она ж Пересвета на дух не переносит.
— Ну поздравляю, — усмехнулся я, держа в уме, что сводная сестра не совсем человек. И желая всем сердцем, чтоб малыш родился без отклонений.
— А у тебя, как всегда, — шепнул Пересвет, заговорчески подмигнув.
— Ты о чём? — Опешил я.
— Что ни поход, то новая баба, от которой все слюни пускают, — выпалил.
Со стола многозначительно продрали горло.
Зачем же так громко шептать⁈ Ну скотина.
— Так, всё, сядь, — фыркнул я и кивнул подошедшему Ивару.
Пожали друг другу руки.
Следом Гойник поклонился.
Вернул всех за стол. Коль уже познакомились, опустил формальности. Слуги захлопотали, подавая еду и обставляя длинный стол на целую пирушку.
— Кушайте, кушайте, гости дорогие, — попросил не стесняться. А то княжна еле вилкой ковыряет, поглядывая то на Пересвета щенячьи, то на Ивара.
А оба её витязя сидят почему–то по струнке теперь. Видимо, до них дошло, кого они весь поход ковыряли. Осознали, что ходили по лезвию Меча разлома. Ведь у них было время послушать ратников о том, кто их Ростов отбил и как.