— Доволен собой? — Хмыкнула, развязывая лошадь, какие тут оказались как нельзя кстати.
— Если руки чешутся, можешь деревья порубить — обычно помогает, — парирую.
— Придушила бы, — ответила княжна беззлобно, взлетая в седло, и рванула без оглядки.
Выбрав лошадь на глаз помощнее, поскакал за ней. Судя по тому, что тропу растоптали до просёлочной дороги, половцев тут проехало на целое войско. Снова вспомнились витязи княжны, которым ещё предстоит прорываться. Хоть и не питаю к ним особой привязанности, но всё равно переживаю. А этой хоть бы что. Бессердечная сучка. Вероятно, она рассчитывает на то, что враг, распознав главную цель в её лице, бросится в обратном направлении, покидая Холмы. Сам на это рассчитываю.
До Ростова с одного рывка добраться не получается. Километров через пятнадцать бешеной скачки по пересечёнке моя лошадь начинает хрипеть. Сашка оторвалась дальше, ускорившись, и я было подумал, что распрощалась со мной по–английски. Пожалев скакуна, притормозил, чтоб уже взмыть в воздух и больше не маяться дурью. А то чует моё сердце битва уже началась или вот–вот начнётся. Ибо моя рать на подходе, половцам деваться некуда.
Решив, что княжна уже не пропадёт, вырастил крылья. Но расслышал лязг металла. Рванул на шум битвы, выживая из скакуна последнее, ибо понял, что дурёха ввязалась в драку одна. Когда нагрянул, она уже последнего добивала на дороге. Сняв шлем, такую довольную мину состроила, окидывая взглядом два десятка трупов.
Увидев меня, заявила:
— Подлый лук благородной сече неровня, заруби себе на носу, ветерок.
Я даже спешиться не успел, чуйка Кумихо в левый висок поддавила, с куста сразу шелестом и донесло о затаившимся противнике. Половец перевёл рук на княжну и щёлкнул почти в упор. Всего–то двадцать метров, едва уловимая пика точно в голову полетела.
Как назло, ноги над землёй — ускориться не успеваю.
— Берегись! — Крикнул, пытаясь отклонить стрелу магией. И кое–как успел суку такую увести в самый последний момент. И то княжну не зацепило лишь благодаря её собственной реакции. Успела–таки дёрнуться, коза такая.
Не сдержавшись, я явил ледомёт и обрушил на стрелка в засаде целый пулемётный шквал, заодно кустов и деревьев по сектору раздолбил метров на пятьдесят. Мог бы и дальше долбить, но услышал сквозь звон крик Сашки:
— Да успокойся ты уже!
— Ладно, — стряхнул руку небрежно, придерживая беспокойную лошадь.
— Ещё и Сапфир, вообще замечательно, — пробурчала себе под нос.
Почуяв свежий навоз, понял, что моя лошадка конкретно так обделалась, но не взбесилась, видимо, слишком устала. Спрыгнув, я посмотрел на девушку с укором. Она в ответ с вызовом.