Оказалось — очнулась. И у Марсии в этот момент находился Себастьян, что было даже кстати.
— А вот и они, — воскликнул младший принц, как только Лина и Рейгард, державший её за руку, вошли в покои. — Я же говорил тебе, что он сейчас примчится, не выдержит неизвестности.
Девушка, лежавшая в кровати, на мгновение нырнула под одеяло, и Себастьян расхохотался. Услышав этот хохот, Марсия, видимо, разозлилась, а может, просто что-то захотела доказать себе и остальным — потому что резко стащила с себя одеяло и предстала перед ними взъерошенной и сердитой.
Она, как и Рейгард, выглядела немного измождённой, но в целом была столь же хорошенькой, как и раньше. Волосы цвета беличьего меха, распущенные, лежали на плечах и спине волнами, изумрудные глаза сверкали, пухлые, но бледноватые губы упрямо поджимались. Марсия была одета в закрытую длинную ночнушку, поэтому очертания её тела угадывались с трудом, но Рейгарду показалось, что она, как и он, похудела. Может, это последствия трансформации?
Пожалуй, единственное, что было совсем не так, как раньше, — это выражение её лица. В прошлом оно было надменным на постоянной основе.
— Здравствуй, — сказал Рейгард, подходя ближе, и Лина шагнула за ним. — Я рад, что ты жива.
Глаза Марсии неожиданно наполнились слезами, и она начала всхлипывать.
— Ты чего? — пробормотал Рейгард и покосился на веселящегося Себастьяна. — Я сказал что-то не так?
— Нет, — хмыкнул брат. — Просто Марсия всё помнит. А ещё она теперь, похоже, сбросила с себя ментальное воздействие, потому что многие свои поступки не может объяснить.
— Я ужасно устала-а-а! — простонала девушка, зажимая лицо ладонями. Между пальцев катились крупные слёзы величиной не менее ногтя, что смотрелось почти пугающе. — Роза эта, в которую я превратилась… Она всё время ненавидела! Я будто стала сгустком этой ненависти! Пыталась почувствовать что-то другое, успокоиться, но стало получаться только в последнее время, когда ты встретил её. — Марсия ткнула пальцем в Лину. — Я даже смогла залезть внутрь тебя и не показываться. Розе нравилось показываться, это напитывало её негативными эмоциями ещё сильнее, а мне не нравилось. Я хотела покоя, но у меня его не было!
— Получается, проклятье было не только на Рее, — вдруг сказала Лина, глядя на Марсию с сочувствием. — Но и на тебе. Ты прокляла его, сделав чудовищем, а сама была обречена до смерти или разрушения проклятья испытывать лишь ненависть.
— Я была дурой, — поморщилась Марсия и шмыгнула носом. — У вас есть платок? Соплей навалом, хочу высморкаться.