Лилит аль Кассио. Вот как звали мою маму. Об отце я не хотела даже думать — ни тогда, ни сейчас.
Она работала в нашем приюте, учила сирот магии. Я её безумно любила — больше, чем остальных преподавателей. Айто Лилит была очень доброй и ласковой, с радостью выслушивала любые мои рассказы, гладила по голове, утешала и направляла.
Когда она умерла, я неделю не могла говорить. Мне было десять, и ещё неделю назад я переживала, что айто Лилит уйдёт из приюта, потому что забеременела, — и вдруг безжалостное «умерла»…
— Он… убил её? — осторожно спросила я, и наставница развела руками.
— Официально — нет, Лилит и её сын умерли во время родов. Но кто знает? Она носила слабого дракона, очень слабого. Целитель говорил её мужу, что дар, бывает, раскрывается позже, и только поэтому он терпел эту беременность. А когда увидел ребёнка — не выдержал. Однако доказательств у меня нет.
Я потёрла ладонью засаднившие глаза. Безумно хотелось заплакать, но я старательно держала себя в руках. Маме уже не помочь, а мне нужно быть сильной.
— Как вы скрыли беременность, айто Инесса? Я по себе знаю, насколько это сложно, а уж если речь идёт о муже…
— Практически все девять месяцев Лилит провела в больнице, — пояснила наставница. — Мы целый спектакль разыграли, придумали, что в столице вспышка язвенной крапивницы, я даже заплатила газетчикам, чтобы пару статей напечатали… Лилит в нужное время надела иллюзорный амулет, её госпитализировали и стали лечить. При подобной болезни терапия длится минимум год, и в это время посещения запрещены, а любая беременность невозможна и заканчивается прерыванием. Карл злился, но поделать ничего не мог, язвенная крапивница — недуг серьёзный и очень заразный. После родов, кстати, Лилит ещё пару недель провела с тобой в больнице, не хотела расставаться. Жаль, что ты этого не помнишь. Она любила тебя, Лина. Ради тебя она даже смогла уговорить Карла позволить ей преподавать в приюте.
— То есть он разрешил? — я изумилась. — Я думала, вы опять всё подстроили…
— Не преувеличивай мои способности к заговорам, — засмеялась наставница. — Нет, Лилит сама его уговорила, уж не знаю, каким образом. И очень радовалась, когда ей удалось быть ближе к тебе и видеться с тобой каждый день.
Я подняла глаза к потолку, пытаясь не расплакаться… но слёзы всё-таки потекли по щекам, обжигая кожу.
Значит, у меня была мама. Мама, которая сделала всё, чтобы я выжила. Мама, которая меня любила.
Просто я не знала об этом.
Мы говорили с айто Инессой ещё несколько часов — вспоминали мою маму, кроме того, наставница рассказала мне всё, что знала о Карле аль Кассио. Впрочем, кое-что я помнила и так.