А ещё здесь не было никакого освещения.
К счастью, лестница оказалась совсем короткой. За ней — небольшой тамбур, и в вот мы в коридоре, напоминающем обычные помещения на средних горизонтах базы.
— Посмотри воздух, — попросил я Пулю.
Тот включил газоанализатор.
— Метан шесть процентов… углекислота превышение в два раза.
— Так, маски, быстро!
Лётчики успели надеть дыхательные приборы, а мы с Пулей — поменять последние регенерационные патроны на противогазах, когда бабахнуло.
Трясло так сильно, что я думал — даже если не взорвётся метан, то нас просто засыплет здесь.
Однако же, обошлось. Грохот стих, оставив долгое эхо в гулких тоннелях бывшей базы.
— Похоже, пронесло, — заметил Пуля.
— Изолированная система, — кивнул я. — Повезло, что коммуникации нигде не сорвало.
— Ориентируешься, где мы? — спросил я, мысленно представляя добытую разведкой схему подземелья.
— Примерно. Думаю, четвёртый горизонт. Если повезёт, то справа должно быть ответвление, а там — лестница наверх.
Пуля оказался прав: всего через полчаса мы были на третьем горизонте. Тут нужно было соблюдать особую осторожность: зачистка ещё продолжалась, и можно было легко нарваться на неприятные сюрпризы.
Мы выключили фонари и переключились на теплаки.
Пуля шёл первым. Я за ним, прикрывая, а уже за мной, вдоль стены, гуськом лётчики.
На наших наткнулись только на втором горизонте. Напарник первым заметил движение в тоннеле. Подал знак, мы остановились. Прислушались.
— … да нет тут этих тварей! Не разводи панику, — говорил чей-то голос. — Специально слухи разгоняют, чтобы осторожнее были.
— Саня вон из первого говорит, что видел! — возразил ему собеседник.
— Наши? — тихо, насколько позволяла мембрана, сказал я Пуле.
Тот, помешкав минуту, кивнул.
— Без противогазов, — заметил он.
Поколебавшись немного, я снял маску. Потом окликнул:
— Ребят, тут свои! Разведка! Возвращаемся!
Голоса стихли. Потом первый говоривший осведомился:
— Точно свои?
— Точно, точно! — ответил я, включая фонарик. Посветил на потолок, чтобы свет распространялся равномерно.
— Группа «Тора» что ли? — спросил боец. Видимо, командир.
— Так точно! — улыбнулся я.
— Ясно, нас предупреждали.
Один из лётчиков, видимо, снова обессилев, медленно опустился на пол.
— Командир, дай двух молодцов. Надо нашего наверх дотащить! — попросил я.
Даже после ядерной войны государственная и военная бюрократия никуда не делась. Выполнил боевое задание — будь добр, отчитайся. У нас по результатам нужно написать докладную записку или рапорт, получить резолюцию и подшить в дело.
Я промучился до двенадцати часов ночи, стараясь вспомнить малейшие детали, которые могут быть значимыми. Даже схемы и значки рисовал. Потом поглядел на написанное и понял, что это совершенно не читаемо. Начальство не поймёт главного, что я хотел донести в этом документе.