— У меня не было оснований сомневаться. Я пользуюсь надежными источниками информации.
— Это просто смешно. — Элмар честно старался не делать глупостей, хотя жажда справедливости так и тянула его за язык. — Если Шеллар разыграл собственное предательство, чтобы втереться в доверие к врагу, он наверняка обставил это достоверно, чтобы ни у кого не возникло сомнений. Слишком многое поставлено на кон, чтобы рисковать головой из-за случайной утечки информации. С чего бы он стал делать исключение для твоего «источника» и докладывать ему о своих планах?
— Мне очень жаль, Элмар, — Гейран поднял глаза и виновато развел руками, — но это правда. Шеллар был там не один.
— И агента мистралийской короны он выдал ордену. Это то, что я знаю достоверно и из первых рук.
— «Первых рук» там могло быть только две пары: сам Шеллар и тот, кому он якобы докладывал. С кем из них ты общался?
— Элмар, не будь смешным. Этот человек знает, кто его выдал, и об этом он сказал мне сам.
— Что за человек? Имя, фамилия?
— Какой же агент называет свою фамилию направо и налево?
— То есть неизвестно кто явился к тебе, назвался на свое усмотрение, насовал тебе фиалок за уши, а ты даже не усомнился в его словах? Кто из нас ведет себя смешно?
Виконт опять опустил глаза, продолжая сосредоточенно выкладывать на столе дорожку из хлебных крошек.
— Есть масса косвенных подтверждений, но, боюсь, излагать тебе все это бесполезно. Ты найдешь еще массу возражений и все равно не поверишь вопреки здравому смыслу, просто потому, что не хочешь верить. Поэтому давай оставим бесплодный спор. Только ответь мне на один вопрос: ты едешь в столицу не для того, чтобы повидаться с кузеном?
— Нет, — ответил Элмар, втайне радуясь, что хоть в этом можно быть честным.
— Элвис послал тебя установить связь с подпольем?
— Тоже нет. — Первый паладин поколебался, потом все-таки решил не рисковать. — И если тут появятся его люди и станут меня искать — ты не знаешь, куда я поехал.
— Ты сбежал? — Гейран удивленно поднял голову. — Но почему?
Элмар замялся. Отважный и бестолковый Бакарри до боли напоминал Деимара, так и не ставшего тринадцатым, особенно когда опускал взгляд. Наверное, не зря поговаривали злые языки, будто чувства его матушки к покойному королю были куда глубже, чем подобает добропорядочной подданной, и не зря ее супруг до конца дней сомневался в родословной младшего потомка. Здоровенный темноволосый атлет действительно больше походил на короля и старших принцев, чем на собственного папеньку, — и лицом, и фигурой, и даже движениями. Если бы не серые глаза, сходство было бы еще более подозрительным. Понятное дело, его величество не признавал еще одного бастарда и даже делал вид, будто он вовсе тут ни при чем — ведь речь шла о чести дамы! — но это разительное сходство помимо воли вызывало у Элмара братские чувства и толкало на откровенность.