Вторая шайка, с которой герой повстречался днем позже, отличалась недопустимой самоуверенностью. В самом деле, разве можно столь нагло наезжать на одинокого путника, имея в резерве всего двух лучников, да еще таких криворуких? Эти болваны за все время, пока Элмар дрался с их приятелями, ни разу в него не попали. А вот он в них попал. Конечно, как метатель принц-бастард даже не претендовал на лавры Кантора, но если в сидящего на дереве человека метнуть шипастую булаву в полсотни стоун весом, то уже неважно, попадет ли она в глаз, в корпус, в конечность, в ветку, на которой цель сидит, или вовсе просвистит над головой. В любом случае падать высоко.
Третья группа проявила изысканное коварство, попытавшись напасть во время ночевки. Почему они решили, что предполагаемая жертва ночью, в полном опасностей лесу, на колючей подстилке из лапника будет спать мертвым сном и не услышит, как они подкрадываются, — осталось неизвестным. С чего они взяли, будто конь их не заметит, а заметив, промолчит, — также до сих пор тайна. Кто им сказал, будто в темноте, когда собственного меча не видно, удобно атаковать толпой одного, — Элмару тоже не удалось выяснить. Так получилось, не у кого было спросить.
Последние разбойники попались робкие и застенчивые. Заданный в лоб вопрос: «Парни, вам новый атаман не нужен?» — почему-то произвел на них такое шокирующее впечатление, что они молча отступили и растворились в зеленеющих кустах. А может, дело было и не в вопросе, а в том, кто его задал.
К полудню пятнадцатого дня Зеленой луны негостеприимный лес остался позади, и отважный варвар бодро оглядывал с высоты седла милые сердцу пейзажи родной державы: цветущие абрикосовые сады, еще черные поля сахарной тарбы, бодрую зелень озимых, ровные ряды ореховых кустов. Где-то там суетились трудолюбивые крестьяне, статные пышногрудые женщины хлопотали у печей, юные кареглазые прелестницы кормили кур и поросят, преисполненные чувства собственной значимости солидные малыши гнали гусей к пруду…
Вспомнив о юных прелестницах и их привычке кидаться к забору, дабы поглазеть на проезжающего мимо всадника, Элмар предпочел объехать деревню стороной. После недели, проведенной в лесу, он превратился в истинного варвара, из тех, что не признают мыла по идейным соображениям, и показываться в таком виде на глаза девицам (пусть даже крестьянкам) постеснялся. По той же причине, достигнув к вечеру большой дороги, ведущей прямо в столицу, не стал искать таверну, а проехал чуть дальше к югу и заночевал в стогу.
Наутро, счастливо избегнув сквозняков и умывшись росой, Элмар немного подумал и на дорогу возвращаться не стал. Хотя до столицы оставалось еще несколько дней пути, никто не мог поручиться, что в этих краях еще не шастают вражеские патрули и что знаменитого героя не узнают в лицо даже в таком задрипанном виде. Он решил взять еще немного южнее и пробраться полями и проселками.