Но это потом. Сейчас — отдых. Я доковылял до своего укрытия в руинах, рухнул на лежанку из шкур и отключился.
Проснулся от голода. Не просто «хочу есть» — настоящий, звериный голод, скручивающий желудок и требующий немедленного удовлетворения. Регенерация жрала ресурсы организма, и организм протестовал. За окном — если можно назвать окном пролом в стене — темнело. Я проспал весь день? Похоже на то. В целом, дело привычное — я всегда был совой, даже когда это мешало нормальной жизни… всегда?… это когда, где?
Осторожно сел, прислушиваясь к ощущениям. Бок… болит, но терпимо. Рёбра… уже не хрустят при дыхании. Синяки… синяки повсюду, но это мелочи. Регенерация работала. Не мгновенно, как в фильмах про супергероев, но быстро. Раны, которые у обычного человека заживали бы неделю, у меня затянутся за пару часов. Размотал повязку на боку, посмотрел. Три борозды от когтей превратились в три толстых розовых рубца. Ещё чувствительные, ещё болезненные при прикосновении, но уже не открытые раны. Хотя и грозящие разойтись вновь при резком движении.
— Интересно, — пробормотал я. — Не, не пару часов, как бы не пару дней. Совсем не простые коготки у кисы.
Ну а теперь пожрать. Это я и до непрошеного иссекая очень уважал, а теперь еще и повод уважительный.
Мясо сумеречного охотника лежало в углу, накрытое листьями. Свежее… ну, относительно. В этом климате оно продержится ещё с половину дня, потом начнёт портиться. Нужно закоптить или засолить, но это требует времени и сил. Которых у меня пока нет. Отрезал кусок — тёмно-красный, плотный, — нанизал на палку и сунул в угли очага. Огонь ещё тлел с утра, быстро раздул его в нормальное пламя.
Пока мясо жарилось, я думал.
Бой с сумеречным охотником показал несколько важных вещей.
Первое: мои ловушки работают, но ни фига не идеально. Яму он обошёл, растяжку задел случайно. Нужно улучшать маскировку, делать ловушки менее предсказуемыми.
Второе: оружие. Копья сломались, лук практически бесполезен против такой туши. Нужно что-то более надёжное. Что-то типа рогатины?
Третье, и главное: я слишком самоуверен. Я б сказал, малость охуевший. Повезло, что выжил, но в следующий раз везение-то может закончиться.
Мясо зашипело, по укрытию поплыл запах жареного. Специфический запах — не позабытая уже говядина и не ставшая привычной зайчатина, что-то грубое, с примесью чего-то неприятного, и… хищного?
Попробовал. На вкус — тоже специфический. Жёстче, чем я привык, с лёгкой горчинкой, каким-то непривычным, неприятным даже привкусом. Но съедобно. И питательно — я чувствовал, как с каждым куском силы возвращаются. Съел полкило, наверное. Может, больше. Голод отступил, но не исчез полностью. Регенерация требовала топлива.