Показалось?
Я продолжал вглядываться в своё чужое лицо, но больше ничего не происходило.
Показалось.
Аржана ушла. И ребята, если бы знали, что произошло на кладбище, тоже бы ушли. Катьку ведьма забрала. Никому я не нужен.
Стоп!
Я поймал мысли за хвост. Как же они просочились?
Наверное, потому что я новичок и вообще не маг ни разу. Ребята вон сколько практикуют, а я полез сразу к стражам. Возомнил о себе. Сижу как дурак перед зеркалом, только время зря трачу.
Я вдохнул и выдохнул. Чёрт! Опять. И мысли какие поганые! Что ж такое? Может, правда бросить на сегодня это дело?
Но из упорства я остался сидеть и только внимательнее пялился в серое месиво, которым стало отражение в зеркале. Лишь два глаза, как два уголька, отражая пламя свечей, давали мне ориентир.
Аржана ещё в той реальности из-за меня умерла. Мы ведь сидели с ней в самолёте, и всё было по-настоящему!
Мысль резанула сознание до боли. Я забыл выдохнуть и уставился в зеркало. На несколько секунд серая хмарь сползла, и на меня взглянуло что-то насколько страшное и не поддающееся описанию, что мой мозг отказался это воспринимать. Я просто остолбенел от ужаса, но взгляда оторвать не мог. Чёрная текучая масса, которую сознание не смогло собрать в цельную картину, каким-то образом давила одним своим вниманием. На грудь словно положили тяжёлый камень. В горле встал комок, который не давал вздохнуть.
Аржана умерла из-за меня в той реальности. Я убил её!
Свечи в канделябрах вспыхнули и затрещали. Пламя разгорелось ярко, наполнив комнату светом, но он не отпугнул тварь в зеркале. Она, наоборот, стала чётче и больше, налилась чернотой.
«Свечи не помогут…ворота внутри тебя…» — вспомнились слова Рыжего. А тут ещё чёрные свечи, может, они, наоборот, питают стражей. А тварь ведь внутри меня.
Грудь сдавило острой болью, и пространство вокруг пронизали печати. Одна из них, огромная, стального цвета висела прямо передо мной. Она низко гудела и вибрировала, и эти вибрации отдавались болью в груди.
Печать, связывающая меня со стражем, большая и тяжёлая. Это она давит. Просто сломать и всё. Как тогда в аэропорту, а потом я убил Аржану, она сгорела заживо, как и все пассажиры самолёта…
Прорываясь сквозь спутанное сознание, слабо отдавая себе отчёт в том, что делаю, я ударил по печати. Не голосом — он застрял в горле. Импульс пришёл откуда-то изнутри. Непонятно, как вообще это произошло.
Стальная конструкция дрогнула, низкая вибрация сорвалась на визг. По краю печати поползла трещина. Пламя свечей взметнулось вверх, резко прыгнуло в стороны, как будто в комнату ворвался ветер. Я отпрянул, задел ногой канделябр и завалил на пол. Горящая свеча упала на ковёр. Я подскочил и едва устоял на онемевших от долгого сидения ногах. И будто вынырнул из сна. Исчезло наваждение: печать, тварь в зеркале. В комнате запахло палёной шерстью — ковёр оказался натуральным. Я схватил лежавший на кровати халат и накинул сверху. Для верности потоптался ногами, потом задул вторую чёрную свечу в канделябре.