Сзади от тяжёлых шагов затряслась земля. Я обернулся: огромный воин в чёрных боевых доспехах пробирался среди небоскрёбов. Самые высокие едва доходили ему до плеча. Глаза гиганта светились красным.
А там, наверное, и синий красавец недалеко. Сейчас как сцепятся!
— А ну, остановитесь! — заорал я самураю и замахал руками. — Я вас обоих уважаю. Моего внимания хватит на двоих. Не надо драться!
Удивительно, что чёрная громадина меня вообще услышала. Воин повернул голову на голос, сверкнул красными глазами и занёс меч.
Да чтоб тебя!
Лезвие сверкнуло и встретилось с золотистой хреновиной, которую держал в руках синий монстр. И как он только подкрался незаметно!
Самурай развернулся, зацепив локтем угол небоскрёба, вниз полетели куски бетона и перекрытий. Синий завыл, издавая боевой клич, самурай тут же ответил ему киаем. От звука пошла вибрация, здания задрожали, даже воздух сделался плотным, и я кожей почувствовал давление.
— Это они твоё сознание рушат, твою энергетику, — как будто между делом пояснил Оранжевый. — Смотри, как всё трясётся.
— Остановитесь же! Ну! — завопил я. — Хватит!
Но мой крик потонул в мощных вибрациях.
— Они не будут слушать тебя, — фыркнул неорган.
— Но я же имею своё мнение, право выбора, почему не спросить? Не решить вопрос?
— Ты для них ресурс, — как тупому, медленно и выделяя каждое слово, объяснил мне Оранжевый.
— Но ведь… Они ведь несут такие знания, саморазвитие, они не могут с нами так. Сама их идея… — я не успел сформулировать мысль: бетонная стена рядом дрогнула и с диким грохотом стала осыпаться. В лицо ударила пыль и мелкая крошка. Я рефлекторно зажмурился, а когда открыл глаза, мы с близнецами уже снова висели в тёмном космосе. И Земля была далеко, всего лишь бело-голубой диск.
— А ты подумал, сколько людей умерло за идею? — вкрадчиво спросил Фиолетовый. — Пусть даже за великую, чистую, светлую идею?
— Как будто кто-то будет умирать за грязную и низменную, — Оранжевый рассмеялся, поддакивая ему. — Все умирают за великое, светлое и чистое.
Бело-голубой шар Земли приблизился, подсветился красными всполохами. Я каким-то образом как через окуляры бинокля мог разглядеть на нём города, реки и поля. А на полях шла битва, люди разных эпох с воинственными криками набрасывались друг на друга, резали и кололи самым разным оружием. Реки окрашивались красным, города превращались в руины. А люди вставали из земли и в новых одеждах, под новыми знамёнами с воинственными кличами снова шли убивать друг друга.
Я отвернулся и встретился взглядом с Фиолетовым.
— Вы путаете. Эти войны не за идею, а за власть. Любую идею можно извратить и заставить людей следовать за ложными ориентирами.