Почти не вру. Раз прокуратура возбудила, так она и бдит.
— Я так вам скажу — если пальто у Нинки кто и украл, так точно, не Зинка. Зинка у нас — девка честная! Студентки ее хвалят — мол, бывало не раз, что вещи какие-то находила, бижутерию там всякую — цепочки, брошки, оставляла всё на вахте. Мелочь как-то нашла — какая-то ворона обронила, так все до копеечки собрала, тоже на вахте оставила. Говорю — золото, а не девка. Был бы я не старый, да не женатый, сам бы на Зинке женился, и дочку бы ее усыновил. Ну, удочерил, то есть.
Это конечно, да, честная девка. Верю. Но именно с нее я и начну. С кого-то начинать всё-таки надо.
— Так я и не считаю, что Зинаида в чем-то виновна. Но может она что-то знает про это дело. Сами понимаете, если уж кража случилась, то проверять приходится всех, — говорю я в трубку как можно убедительнее. — Сергей…
— Петрович, — подсказывает собеседник.
— Сергей Петрович, вы мне адресок уборщицы не подскажете?
На той стороне провода наступило молчание, потом комендант все-таки сообщил адрес — Труда 13, квартира 6. Записываю с мыслью, что в будущем вряд ли бы кто-то дал такую справку по телефону неизвестно кому.
— Спасибо, — поблагодарил я словоохотливого дядьку.
— Не за что, — вздохнул тот. — Не возражаете, если я Зинке о нашем разговоре расскажу? Успокою девку, а то испугается, если ее в милицию вызывать станут. Может, мне вместе с ней прийти?
Ага, я тебе сейчас скажу, что Зинаиде ни в коем случае ничего говорить нельзя, так ты первым делом с этого и начнёшь. Вообще, конечно, так работать нельзя. За подозреваемыми лучше всего ехать: оп-па, а мы уже здесь. И, не давая передышки — сразу в оборот: а ну выкладывай сам знаешь что! Но это, к сожалению, не наш случай. Да и нет у меня пока ни малейших оснований держать её за подозреваемую. Поэтому в трубку произнёс как можно безразличней:
— Можете говорить, можете не говорить, но вместе с ней приходить не надо. Зинаида Окунева вполне совершеннолетняя, сама за себя отвечать должна.
— Да, это само собой… а я ее отчество вспомнил. Ивановна она.
— Вот это хорошо, за это спасибо, — поблагодарил я коменданта, стараясь прервать его многословие. Чувствую, что-дядька-то неплохой, только болтливый. Но что бы мы без таких болтунов делали? Вот-вот…
Неизвестная уборщица стала мне симпатична. Ишь, работяга. Бьётся, словно рыба об лед, дочку растит. И девчонку, судя по словам коменданта, славную вырастила. Будет обидно, если это она воровка.
Теперь нужно подумать, куда мне её приглашать? В отдел — отпадает. Может, на опорник? Хоть на свой прежний, а хоть и к Саньке Барыкину. Но лучше вызову я ее сюда, в спецкомендатуру. Дежурство у меня когда? По графику, сутки через трои, но один из коллег приболел, выхожу через двое суток. Вот, значит, я и приглашу на время своего дежурства часам к 9–30. У нас как раз народ уже разойдется по своим делам, мешать никто не станет.