Цыганки, непрерывно и все разом галдя, привычным манером окружили меня, чтобы отрезать пути к отступлению. Всё ясно — молодых девчонок вывели на стажировку. Ужасно не люблю, когда за спиной кто-то стоит — базовое правило безопасности, отработанное годами и ножевым ранением, полученным два года назад. Поэтому пришлось сманеврировать, чтобы шумные собеседницы всем скопом оказались перед моим фасадом.
Одна молодуха начала свою песню:
— Молодой, интересный, давай я тебе погадаю. Всю правду скажу. Научу, как от зла избавиться. Что впереди ждёт покажу. Давай руку свою…
Мне стало интересно, что может рассказать цыганка человеку, знающему своё будущее. Я протянул руку.
— О-о-о! Алмазный мой, сколько тут у тебя всего! Только чёрный туман мешает. Позолоти ручку, всё сразу скажу.
— Золота нет, есть железо. — Я вытащил из-за пояса наручники и покачал их на пальце. — Браслеты для молодой девушки получатся замечательные. Да я и сам могу предсказать вам ваше ближайшее будущее. Ждёт вас, красавицы, жёлтая телега на резиновом ходу и казённый дом.
Только цыганки оказались не из пугливых. Понимали, что для милиции возни с ними будет больше, чем пользы. Точнее, пользы — никакой. Поэтому они только загалдели громче. А я с ними связываться и не собирался, своих дел полно. Да я пока ещё и своей цели не добился — узнать цыганскую версию моего будущего. А вдруг?
После того, как мы уравняли шансы — они мне гадают бесплатно, я их не тащу в кутузку, я снова протянул цыганке свою руку.
— Ну, смуглявая ты моя, давай, тарахти мне про моё будущее.
Но удивительное дело — цыганка вдруг стушевалась. Увидела что-нибудь необычное в моих линиях жизни или не умеет гадать «за так»? Ей на выручку тут же пришла старшая товарка. Она перестала лузгать семечки и перехватила управление процессом.
— Давай, черноголовый, свою руку мне. Не бойся, больно не будет.
Она достаточно долго и пристально всматривалась в мою ладонь, поворачивая и так, и этак.
— Вижу, вижу всё про тебя. Ты парень сильный, и с рублём хозяин, и без рубля хозяин. Но томит тебя забота тайная, про которую тебе и сказать некому. Позолоти ручку, сахарный мой, сразу увижу, чем спастись можешь.
Я звякнул наручниками. Цыганка весело стрельнула на меня глазами, дескать, ладно уж, погорячилась.
— А ещё вижу, — продолжила она, погасив озорство во взгляде, — вижу перемены, которых ты не ждёшь. Вот ты думаешь, что всё наперёд знаешь, а получишь два удара от людей, тебе известных.
Цыганка замолчала. Потом неожиданно выдала:
— Ну не могу я так! Дай хоть копейку, служивый, а то эту, как её, квалификацию потеряю.