— Нет, почему же, — отнекивался я, — я лишь призываю к благоразумию и действиям не импульсивным, но продуманным, с обозримыми последствиями, прогнозируемыми, с наилучшими шансами и наивысшей наградой.
— Знаете, слушаю я вас, — вклинилась Агнесса, — и начинаю понимать, почему вы так долго прожили.
— Что такого примечательного в нашем разговоре? — Не понял ни я, ни остальные, так что вопрос этот в различных формулировках прозвучал несколько раз.
— Ну, — взялась отвечать темноволосая, — я много раз видела это. Пяткой в грудь себя постучать, бубенцами позвенеть, и ринуться в лоб куда-то, куда волки гадить идти боятся. Так и помирали парни из моей фракции, а все потому, что действовали абы как, на авось.
— Наше авось тоже, порой, случается. — Не в защиту себя ответил я.
— А то ж, тут горизонт планирования больше одного дня вообще-то считается достижением. — Усмехнулась она, вымученно и надтреснуто.
— Итак, возвращаясь к плану. — Вернул я внимание людей к предстоящим нам в ближайшее время испытаниям. — Отдохнем здесь, оставим караульных, нужно восстановить силы. Время близится к полуночи, дальше бодрствовать нельзя. Утром, со свежими силами, осмотримся, выберем место, начнем строить неприметный лагерь, перегруппируемся, восстановим силы, и придумаем, как именно вернуть наш дом себе. Я, в свою очередь, крепко обмозгую идеи наших товарищей из соседней фракции, и, вероятно, подниму вопрос на обсуждении о том, чтобы слить наши коллективы в один, и так как подавляющее большинство людей у Вячеслава, то я, вероятно, сложу полномочия.
— Нет, — схватила меня за рукав Лиза, — не надо! Я хочу, чтобы ты говорил, что делать! Я никому не поверю больше! — Меня шокировала, даже напугала такая реакция. Я поспешил успокоить ее.
— Погоди ты так нервничать, ничего не решено, да и я никуда не денусь, присмотрю уж за тобой. — Выдавил я улыбку.
— Не обмани. — Строго посмотрела она мне в глаза, покуда в ее бегали огоньки.
— Не обману. — Прикрыл я глаза, понимая, что даю некое подобие обета или клятвы.
— Дежурить кто останется? — После короткого перешептывания о краткосрочных планах был поднят вопрос животрепещущий и важный в моменте.
Первым вскинул руку молчун. Жестами он показал мне, словно что-то пишет, одну ладонь держа раскрытой, второй будто держит ручку. Хочет что-то сказать? Я поспешил выдать ему запрошенное — книгу для записей я ему просто купил, так как обещал, что у него будет собственная, а вот перо и чернила отдал пока что свои, иных не было.
Он и правда начал писать. Высказался, я прочел довольно длинное сообщение. В целом, он несколько недоволен поспешным отступлением, но понимает, что сражаться без подготовки самоубийство, и солидарен с принятыми решениями. Со своей стороны он идеальным планом видит призыв военной помощи от старой фракции, там хватит людей, чтобы гору просто захватить силой, и я не стал отталкивать эту идею и помощь — лишь пояснил, что насчет коммунистов все ответы и умозаключения я сделаю позднее. И, кстати, внизу была приписка.