Долго придерживаться заданного маршрута я не стал. Забрал чуть вправо, всяко лучше, чем повторяться, и тем самым полностью пройти по уже натоптанной тропе. Никакого навыка для отслеживания своей точки пребывания в пространстве у меня не было, потому полагался лишь на внутреннее чутье, отмеряя расстояние в шагах. Идти было трудно, так что можно было количество шагов смело делить на два, а то и два с половиной, чтобы получить расстояние, которое я прошел. А причиной трудностей была мягкая, проваливающаяся местами под ногами почва, устланная то густой растительностью, то толстым слоем мха.
В очередной раз поставил плюсик Кате. Отправить Егора с его навыком начертания карт в самую ближнюю экспедицию к стенам нашего временного убежища очень хорошее решение. Нарисуется карта окрестностей. Уверен, в следующий виток она отправит его глубже, пока мы не покроем исследованную зону картой.
Отдельно подметил, что звуковое сопровождение полигона на западе не слишком отличалось от нашего. Ни птиц, ни каких-то диких зверей я не слышал. Только шорох листвы над головой и мое подозрительно спокойное дыхание.
И уже через полтора часа пути и примерно столько же шагов я наткнулся на первое свидетельство того, что на этом полигоне были люди. Вначале мне попался кусок ткани, оторванный зацепившимся краешком за колючий кустарник. Мантия волшебника, судя по цвету, принадлежала целителю. Белая. Должна была быть таковой, по крайней мере, но даже на небольшом кусочке, примерно размером с две ладони, я видел отчетливые ляпухи черной, застарелой крови, это не считая общего плохонького состояния находки. Грязная, рваная.
И, пройдя чуть дальше, в густую тень под поваленным стволом гигантского дерева, я нашел владельца обрывка. Труп мужчины, поверх грязно-серой мантии была натянута кожаная броня, похожая на ту, что я закупал для себя и своих людей, из категории «е». Неплохая, смею заметить, прочная, не стесняет движений.
Тело лежало ничком, наполовину прикрытое опавшей чернеющей листвой. Судя по состоянию тканей и отсутствию характерно сильного трупного запаха, смею предположить, он погиб три-четыре дня назад, а разложению помешала влажность и темнота. Потрогав труп, я убедился в своем умозаключении. Плоть стала превращаться в жировоск, под воздействием влаги, темноты и листвы. Его специально забросали листьями, похоже, или похоронить так неуклюже пытались, или спрятать. Поднять и похоронить его как следует я уже не смогу, ткани будут размягчены, как желе, и распадутся, едва я потяну их на себя. А вывозиться во внутренностях не имею ни малейшего желания. Так что, покойся с миром, кем бы ты ни был.