— Где Чёрный Пепе? — задал вопрос отец.
— Он умер, — ответил Сантьяго.
— На катере? — уточнил отец.
— Не, поскользнулся недавно, шею сломал, — даже Пётр ему не поверил, настолько наигранно это звучало. — Приходи и принимай капитуляцию.
— Что-то подсказывает мне, что ты врёшь мне, Сантьяго, — произнёс отец. — Ты ведь сидишь в рубке связи рядом с вышкой, так?
— Да, но какое это… — недоуменно начал Сантьяго.
— Сейчас на эту радиорубку наведено два ствола артиллерийского орудия, — сообщил ему отец. — Мне только команду дать, как ты превратишься в обугленные мясные фрагменты. Ты понимаешь, что я тебе только что сказал?
— Понимаю… — дошло до Сантьяго.
— Говори правду, иначе я взорву вас без сожаления, — велел ему отец. — Где Чёрный Пепе?
— Чёрный Пепе рядом со мной, — вяло, как-то виновато сообщил Сантьяго.
— Чёрный Пепе может говорить? — поинтересовался отец.
— Могу, — тоном нашкодившего ребёнка произнёс Чёрный Пепе. — Чего надо?
— Это ты у меня спрашиваешь? — усмехнулся отец. — Ты только что совершил нападение на наш остров. Это объявление войны?
— Это недоразумение, — не стал медлить Чёрный Пепе. — Мы так больше…
— Сантьяго! — прервал его отец. — Я хочу, чтобы Чёрный Пепе поскользнулся и сломал шею, но чтобы наверняка. Если бездыханный труп Чёрного Пепе не будет лежать на восточном пляже острова Исабела завтра к восьми утра, я дам приказ на получасовой артиллерийский обстрел вашего поселения. Никакие бункеры не защитят от такого. Умрёт куча людей. Готов ли Чёрный Пепе на жертву ради людей, которые ему доверяют?
— Ты, русский, мои люди никогда меня… — начал Чёрный Пепе, но затем из динамика раздалась серия выстрелов, крики, а потом связь отключилась.
— Не жестковато ты с ними? — спросил я.
— В самый раз, — покачал головой отец. — Это самая обыкновенная банда, они понимают только закон силы. Я показал им, что сильнее. Мы могли бы прийти туда в силовых бронях и забрать власть, но мне нужно, чтобы они сами принесли мне её.
— А в чём разница? — не до конца понял Пётр.
— Разница в источнике власти, — объяснил ему отец. — Когда власть захватывается силой — это прецедент. Отнятое однажды можно снова отнять. А добровольно переданная власть — это совершенно иная песня. Тут уже прецедент не особо важен. Людей, которые сами передали власть кому-либо, гораздо сложнее толкнуть на восстание против этого кого-либо. Во всяком случае, без достаточно веских причин. И подчиняться эти люди будут гораздо охотнее. Ведь не могли же они, когда самостоятельно передавали себя под власть этого конкретного человека, ошибаться?