— Сейчас попробуем узнать. Саша, глянешь?
Концентрация. Смотрю. Я такого ещё не видел, потому пытаюсь разобраться в связях. Работаю минут тридцать, подавая на максимуме всё что могу, туда, где этот необходимо.
Все терпеливо ждут, включая пациентку.
— Я окончил, — подымаюсь со стула и незаметно указываю глазами на дверь. Котлинский ведёт нас в соседний кабинет:
— Что видишь?
— На первый взгляд, основное поражение — печень. Она действительно очень поражена, частоты сбиты, Несколько частот генерируется из одного органа параллельно — действительно выглядит так, будто орган чуть не распадается. Воспринимается, как разрушительная вибрация. Колебания не в резонанс, а «на разрыв».
С. В. и Игорь синхронно кивают.
— Но дело в том, что эта сумма частот в печени — не «родная». А навязанная извне. У неё в матке — очень странное образование, фактически опухоль. И эта опухоль в матке — хорошо видно — вбрасывает в окружающие ткани что-то типа шлаков. Вот этот «выхлоп» переносится кровотоком в первую очередь в печень. И печень от этого «теряет» родную частоту, дробится на несколько рассогласованых. Сейчас эта «струя» далее расходится по организму, но печень её «сдерживала» до последнего, как фильтр. И эта струя буквально совсем недавно стала пробиваться «за фильтр» печени. В моей проекции, цирроз печени — не причина. А второй этап движения этой «струи» шлаков из опухоли в матке.
Котлинский и Стеклов переглядываются между собой, Стеклов очень тихо говорит:
— Игорь, сколько времени она жалуется на кровотечения? И анализ крови её где?
— Секунда. — Котлинский набирает номер с телефона на столе, что-то отрывисто бросает в трубку и какая-то девушка в белом халате через минуту приносит большой конверт, размером с лист ватмана, с кучей бумажек внутри.
Доктора раскладывают бумажки на столе и, не отвлекаясь на меня, начинают водить ногтями по бумагам:
— Смотри, СОЭ ж в норме! — оглушительно шепчет Котлинский, — и где увеличение нейтрофилов? А снижение лимфоцитов? Этого ж ничего нет! Ну вот тебе анализ в динамике за 2 года! Регулярно раз в месяц и даже чаще! Всё ж в норме как у космонавта!
— Б…, зато вот онко-маркеры! — Стеклов трясёт какой-то бумажкой. — И гемоглобин понижен! И на кровотечения она сколько времени жалуется⁈
— Серёжа, кровотечения — это тромбоциты при циррозе! На них и на цирроз и думали! — оправдывается Котлинский. — Она к нам обратилась с циррозом! Если это то, что ты думаешь, то онкология — вообще не наш профиль, ну как бы мы её диагностировали?
— Игорюня, я ж тебя не обвиняю. Я на себя злюсь… Тот случай, когда никто не виноват, а последствия печальны… Так. Срочно направляй её на анализы в онкодиспансер — там всё профильно, точно и быстро.