И, судя по тому, что бывшему жениху, она предпочла сообщить первому, беременна не от меня.
Горечь… Вот что отчетливо отделилось от остальных кипящих эмоций внутри и взяло верх. Мерзкая, отрезвляющая эмоция.
Они останавливаются в конце пешеходного перехода.
Соня меня замечает.
Смотрю ей прямо в глаза. Спокойно и равнодушно.
Ее бывший жених тоже меня замечает. Надменно кривит гладковыбритое лицо.
– Здравствуй, Сонь, – хрипло произношу.
Краснеет.
Бледнеет.
Давится воздухом.
Я с усмешкой оглядываю букет в ее руках. Потом смотрю на свой.
Хренов Янош закатывает глаза. Циркач недоделанный.
Приобнимает Софи, будто указывая мне мое место.
– Руки от нее убери, – холодно приказываю ему.
Соня елозит, сама пытаясь высвободиться из неприятных объятий. Это дает мне жалкую кроху надежды. Хотя ощущать себя мужем, внезапно вернувшимся из командировки, до сих пор продолжаю.
Конец этой истории известен каждой собаке. Так что пересказывать ее смысла не вижу.
– Поговорим? – киваю на дверь подъезда, не спуская с нее пристальных глаз.
Мнется. Косится на бывшего жениха.
– Вдвоем. – Уточняю.
Проходит минута, прежде, чем Соня вновь обретает дар речи.
Но отвечает она четкое:
– Нет. – Нервно вручает букет обратно в руки недовольного Яноша. – Мы поговорим все втроем. Прямо сейчас, – командует набравшись решительности. И уверенно шлепает в дом, неся на руках щенка, словно спасательный круг, без которого она утонет в пучине сомнений.
Мы с Яношем переглядываемся. Меряемся у кого взгляд более презрительный в данный момент. И я себя ощущаю сопляком настоящим. Потому что, нашел, блядь, с кем меряться…
Но совладать с собой не могу. Эмоции бьют через край, выбивая из-под ног землю к херам.
Послушно плетемся за Соней.
Дальше, либо пан, либо пропал.
Третьего не дано.
И не хочется верить, что все было зря…
Софи.
Как я в это вляпалась?
Как вообще получилось, что передо мной стоят двое мужчины, а я не знаю, кто из них будет отцом моего малыша?!
Ох, мамочки… Попала по самое не горюй…
Не с первого раза попадаю ключом в замочную скважину, потому что руки трясутся.
Слышу, как эти двое за моей спиной молча, но нервно, переступают с одной ноги на другую.
Взгляд Даниса, когда я на него напоролась… Нет, это надо было видеть.
Он меня ревновал! Ревновал! Да так сильно, что готов был на американский флаг Яна порвать! И я говорю абсолютно серьезно! Нет, хорошо, конечно, что Асадов этого все же не сделал, но я сполна наконец-то прочувствовала насколько небезразлична ему!
– Проходите, – вырабатываю командный тон голоса.
Плетутся на кухню.
Янош садится на табурет, а Дан встает возле окна.