Смотрю на него, искусав изнутри все щеки.
– Спасибо, – шепчу, и снова ныряю носом в цветы. Неловко все как-то. – А ты, как всегда, не стареешь, – пытаюсь неуклюже шутить.
– Софи, – он тормозит после произнесенного имени, и это заставляет занервничать. Щурит пронзительные глаза. – Ты прости. За то, что между нами случилось тогда.
Я на инстинктах делаю вдохи. Глубокие, ненасытные. Будто еще чуть-чуть и доступ к кислороду мне окончательно перекроют.
– Не за что извиняться, – кладу букет на колени, но лучше б держала. Теперь неосознанно заламываю пальцы рук, и Дан это видит. Видит, как нервничаю. А я не хочу, чтоб он видел. – Было и было, – пожимаю плечом. – Подумаешь. Все уже в прошлом давно, – улыбаюсь, и, по-моему, выходит даже естественно.
Немного оторопев от моей безмятежности, Асадов кладет руку на руль. Смотрит прямо перед собой.
– И по поводу твоей мамы…
– Не надо, – выдыхаю я резко.
Не сейчас. Не в этот момент.
Почему-то мне кажется, что именно здесь и сейчас я способна расплакаться, если мы начнем о ней говорить.
Дан помедлил немного, но все же продолжил:
– Я не хотел от тебя что-то скрывать. Наверное, стоило рассказать. Но твой отец попросил не делать этого.
Отвернулась к окну, пряча глаза.
– Я бы могла все исправить, Дан.
Я бы могла ее уговорить на лечение, если бы знала.
Но мне никто ничего не сказал.
Никто.
Даже Данис.
Он помедлил с ответом. Но блуждал по мне взглядом. Я это ощущала, даже не видя. То плечо обожжет хлесткой плетью, то кожу бедра в том месте, где платье выше положенного приподнялось.
Это всё его взгляды. Короткие. Почти мимолётные. Он, наверное, думает, что незаметные.
Но ни на одного мужчину на этой планете я больше не способна так реагировать.
Не способна чувствовать кого-то еще, даже не прикасаясь.
– Наверное, сейчас я бы поступил по-другому, – откровенно признается Асадов, – но тогда я считал, что делаю правильно, не говоря тебе ничего.
Я сглатываю тягучий ком в горле. Слезы уже собрались в уголках глаз, грозясь испортить первый за вечер приятный момент.
Поворачиваюсь, ловя его взгляд.
Улыбаюсь истерично немного.
– Я же сказала. Не надо.
Не спешит улыбнуться в ответ. Смотрит серьезно, будто пытаясь впитать каждую из эмоций, которую замечает во мне.
– Мне пора, если честно, – натянуто признаюсь.
– Проводить? – Отзывается запросто, и это царапает. Не предлагает еще посидеть. Не огорчается от того, что я собираюсь уйти.
Значит, и правда приезжал извиниться?
А на что я надеялась?
Что он кинется в ноги и начнет клясться в любви? Конечно же, нет.
А, даже если и начал бы, я бы остановила сама. У меня Янош есть. Я его ценю и люблю. И не собираюсь рушить наши идеальные отношения из-за призраков прошлого, вдруг представших передо мной воплоти.