— Люди умирают не только на поле битвы, — еле расслышала свой голос Элен. И едва узнала.
— Эленита! — покачал головой Виктор. — Я думал об этом, не сомневайся. Но всё окружение Тенмара — проверенные люди. Его люди, а не мои. Ничего не выйдет. Его единственная нынешняя любовница — Ирия Таррент. И ей тоже не с руки его травить или закалывать.
— Есть еще я, — произнес за Элен кто-то другой. Кто-то несравнимо смелее и решительнее ее.
— Эленита, тебя я о таком просить не стану. Подумай, если ты попадешься…
— Не попадусь! Без Тенмара его армия станет твоей — ведь правильно? Не говоря уже о людях Эрика. Раз им всё равно… Виктор, прошу тебя. Позволь мне попытаться спасти нас — всех троих!
2
Ирия ждала худшего — кислолицую дуэнью. Под стать печально знакомым амалианским монахиням.
И даже когда доложили о визите личного секретаря доброго дяди Ива — всё равно такой подарок судьбы оказался странной неожиданностью.
Клод давно мог погибнуть. Или исчезнуть в неизвестном направлении. Вместе с сестрой. И секретарь от дяди Ива прибыл бы совсем другой.
Но нет — вот он. Похудевший, усталый. Вымотанный не хуже Анри Тенмара. Потерявший слишком многих.
В том числе — любимую сестру. Лауру. А до этого — лучшего друга Себастьена. По своей же вине.
«Луна помнит тех, кто ее не боится…»
Тогда тоже была глубокая зима. Только ее Воцарение. Веселая таверна в Больших Дубах, живые и счастливые Лаура с Себастьеном…
Голодная луна нашла их всех — одного за другим. Высветила — ярче некуда.
У Клода выжила только мать. Вовремя успела исчезнуть — вместе с большинством своих «девочек».
— Лаура пропала без вести, — проронил Клод, едва они остались наедине. — После смерти Себастьена она будто обезумела. И однажды я не застал сестры в ее комнате, а лучшего коня — в конюшне. И догнать и найти не сумел. Она будто растворилась в ночи.
Да. Змеиная ночь сожрала слишком многих.
Когда-то смешного Алана пришлось выгуливать по яблоневому саду. Теперь Алиса уже не принцесса, языкастых фрейлин при ней не осталось, и всё стало проще. И грустнее.
— Дуэнья тоже едет, — без улыбки заметил Клод. — Просто она трясется в карете, а я примчался верхом. Я ведь не почтенная вдова.
Себастьен верил во внутренний свет на картинах. И любил об этом говорить. Он ведь и впрямь был талантлив.
— Какая она? — вздохнула Ирия. — Кроме того, что почтенная?
Клод изобразил. Тоже почти без улыбки.
Нет, до аббатства святой Амалии все-таки далеко.
Ирия усмехнулась уголком рта. Надеяться, что нагрянувшая вдова — это худшая проблема, не приходится. И вряд ли Клод рванул бы в Лютену только из-за этого.