Зов нахлынул уже в узком переулке. На полпути к дому союзника. Единственного живого.
Древняя Дева-Смерть сдержала слово. Как и призрачный михаилит. И некто Белый — на Севере, о ком она упоминала. Подхватили готовое выпасть из ослабевших рук знамя.
Они — и другие. Все будто тянут друг к другу руки в огромном рваном круге. Размером с подзвездный мир.
Будто целый клубок шелковых нитей уронила усталая пряха-судьба. И он покатился, разматываясь… и вновь причудливо сплетаясь. Уже чужой волей. Общей.
Все разные — ликом, страной, возрастом, нравом. Все так далеко друг от друга. И так близко…
Зеленоглазая, темноволосая девушка, так похожая на Диего Илладэна.
Он сам — с ошалелым взглядом только что проснувшегося.
Бледный, еле живой старик с трясущими руками. Будто не понимает, где он и что с ним.
Рыжеволосая красавица с надменным взглядом. В ее глубоких очах тоже зелень, но не весенней листвы или теплого изумруда, а сурового темного малахита.
Худой, изможденный парень с седыми висками. Что за его спиной — шаткая палуба парусного корабля и бушующие волны? Пенные гребни вольной стихии.
Юный белокурый красавец со злым, волчьим взглядом. Похож на… вылитый юный Всеслав. Этот явно не понимает, что от него нужно. И кто его вдруг позвал. Посмел позвать.
И последним — Анри. И у него теперь поседели не только виски.
И где-то позади — Темный силуэт Девы-Смерти, серый — монаха-михаилита, светлый — Целителя Руноса. И не разглядеть, но слышны переливы серебристого колокольчика. Тариана. Бабушка.
Слева, справа, позади, впереди, сверху, снизу, прямо здесь — будто невидимая цепь. Неразрывная шелковая нить из бесконечного клубка прилежной пряхи-судьбы. Связала намертво. Держит. Не даст упасть.
Точнее, выпасть из Нового Круга Силы. Возрожденного только что. На живую шелковую Нить.
3
Эту тему они не поднимали давно. Собственно — никогда. Даже в прежние годы.
Будучи женат на Софии, Евгений никогда не обсуждал ее ни с кем. И что давно перемыли кости ему самому, тоже не знал.
— Самое смешное, она вновь считает, будто мы — подружки. Быстро у нее.
Что ты имеешь в виду, Юли? Что у кого другого — всё, наоборот, слишком медленно? Чересчур?
— И как там София? — поддержал Евгений разговор.
— Уже беременна, — усмехнулась Юлиана. — И по секрету прощебетала, что намерена рожать и рожать. Хоть по ребенку в год. Бедная самка, так она состарится к тридцати.
Евгений уже достаточно изучил Юли, чтобы понять, как она сейчас завидует «самкам». Всем, кто выскакивает замуж по взаимной любви, рожает кучу желанных детей, воспитывает десятки громкоголосых внуков. Всё, чего лишены прекрасные принцессы в роскошных дворцах. Счастливице Софии удалось разорвать этот круг и вырваться — и за это она достойна зависти еще невыносимей.