Руки так и обмякли, но я все равно, царапаясь о ветки, забрался повыше и обернулся. Зрелище меня порадовало. Вепрь почти пробил паутину, только запутался задней ногой. Он бешено вертелся, лягался, стараясь вырваться и при этом отбиться от паучихи. Та полностью выбралась из норы и попыталась лапами притянуть к себе вепря, но он изловчился и пробил копытом сразу в несколько глаз паучихи. Детали поединка мне были не интересны — главное, что вепрь рвался как можно дальше от паутины, а паучиха за ним, и путь к коконам оказался свободен.
Я сделал рывок, подпрыгнул между коконами, в полете схватил в каждую руку по одному — и повис, приклеившись к ним. Подумал — ну вот, допрыгался, сам себя подставил. Пусть уж лучше теперь паучиха победит, чтобы кабан мне пинок не припомнил. Я вытянул шею, пытаясь разглядеть, как там дела на поле боя. Внимания на меня никто не обратил — то ли я со своим уровнем был для них букашкой, то ли реально зарубились, и им теперь пофиг на все вокруг.
Я стал дергаться и раскачиваться вместе с коконами, как на качелях. Ноги вперед, ноги поджать — и так до тех пор, пока из более свежего кокона не раздался слабый стон, а над головой не треснула ветка. В обнимку с коконами я скатился с холма и больно влетел в заросли кустарника. Паутина, оторванная от основы, начала слабеть, и я смог освободить сначала одну руку, потом другую. Перетащил коконы метров на десять дальше от логова и заныкался в корнях поваленного дерева, чудом разминувшись с еще двумя вепрями, бежавшими на помощь товарищу. Эти были поменьше, но мне все равно хватило бы.
Убедившись, что все опасные твари сейчас заняты друг другом, я стал распутывать коконы. Первым под руку попался старенький, почти невесомый, с торчащими сквозь мотки паутины птичьими перьями. Мысленно принеся извинения своему виртуальному предку, я оторвал мумифицированную голову и запустил руку в импровизированный мешок из паутины — разрезать ее мне все равно было нечем. Разворошил внутри все, что смог, насколько дотягивалась рука, но ничего, кроме костей, не нашел. Пришлось притоптать землю и вытряхнуть содержимое кокона под ноги.
Первым ценным предметом, упавшим рядом с моим сапогом, оказался изогнутый нож-мачете, очень напоминавший непальский кукри. Простая, но явно рабочая вещь — толстый обух, глубокий дол, широкое, почти круглое лезвие, предназначенное рубить, а не колоть. Рукоять была обмотана полосками кожи с петлей для крепления на руке. Я мельком пробежался по характеристикам и хмыкнул — теперь понятно, откуда у паучихи такой уровень.