– Ну, ты просила немного денег, – светски улыбнулась я толстому неторопливому таракану. Определенно этот гражданин тут жил на всем готовом без оплаты туристического сбора. – Это раз. Два, это и мой дом тоже. Я бы сказала, мой отель.
Я блефовала. Участок и дом принадлежали мачехе задолго до брака с моим отцом. Когда тетя позвонила поздравить мачеху с Новым годом и узнала, что та три месяца как умерла, я уже открыла второй мини-отель в столице. А Марина, услышав мой голос в трубке, заявила: «И даже не вздумай приезжать, как ты в канаве еще не сдохла». Ну, нет так нет.
Но мне понравилось, как изменилось ее лицо. Не месть, слишком звучно для такой мелочи, но приятно, как жизнь все расставляет по местам.
– Зачем тебе… – прохрипела сестра, но тут же пошла в наступление: – Мать оставила завещание. Все принадлежит мне.
За окном сверкнула первая молния, потом громыхнуло. Пока еще осторожно, испытывая простых смертных.
– Ты разыскала меня, нашла мою почту, что, право, неудивительно в наши дни, никакой конфиденциальности, – поморщилась я, прикидывая, садиться в сомнительной свежести кресло с пятном или нет. – Сказала, что жалеешь о нашем разрыве, что мы были молоды и глупы. Я, кстати, глупа не была, как ты догадалась. Ты сказала, что задолжала денег в бюджет, счета арестованы, я проверила, это так. Оставила мне телефон – надеялась, что я тебе денег переведу? Все полмиллиона? Чего так мало, диджей на свадьбе стоил дороже.
– Маша, мы же родная кровь.
Родными мне были отец, тетя и ее семья, хотела сказать я, но промолчала. Мой муж, курсант летного училища, а позже основатель авиакомпании. Мой сын, теперь и его жена. Ее семья мне станет родной, возможно, но не та, кто визжал и швырялся в меня тетрадками, пока мачеха орала – нахлебница, белоручка, убирайся. И десять лет – не возраст, который оправдывает безумие.
– Я денег тебе не дам, но выкуплю все как есть, со всеми долгами. Цена – триста тысяч, расходы на оформление пополам. Я сделаю здесь дом отдыха для сотрудников МЧС в память об отце. Взгляни, у них сегодня будет много работы.
Я повернулась к окну, и меня ослепила вспышка. Грохнуло прямо над головой, дом подпрыгнул, беззвучно лопнуло стекло, и я сквозь белые всполохи рассмотрела, как высокое старое дерево трескается и изнутри наливается желто-алым. Ветер и щепки влетели в разбитое окно, я еле успела зажмуриться.
Остро пахло озоном и горелой древесиной, я наткнулась на что-то, не понимая, куда бежать. Сестра визжала, я шагнула назад. Убитое дерево разгоралось, кренилось, пламя становилось все крепче.